Страница 29 из 156
3. Шура, Хачик и компания. – Перезомбируют по желанию. – Смоктуновский знает дело.
Шилинская шахта находится в 40 километрах от Кавалерово. К ней ведет хорошая, участками асфальтированная дорога. Соображая, как мне туда добраться, я вспомнил об автостояночной квитанции Юдолина. Хотя машина стояла на приколе более полугода, я все же решил попытать счастья. Вернулся на почту, вынул из кармана права и паспорт Юдолина и быстро написал себе доверенность на управление машиной. Остановив первого попавшегося прохожего, узнал, что автостоянка располагается рядом с рынком и направился к ней.
Поздоровавшись кивком с охранником, сосредоточенно копавшемся в алюминиевой кастрюльке с обедом, я пошел по центральному проходу. Не найдя машины с нужным номером, не растерялся и сразу же направился к дальнему углу стоянки, где что-то стояло под зеленым прорезиненным чехлом. Ни на кого не глядя, подошел к ней, снял чехол и с огромным облегчением увидел знакомый номер. Перекурив, не спеша привел машину (это была коричневая "Четверка") в порядок, сложил чехол в багажник и, сунув на выезде зеленый полтинник насторожившемуся было охраннику, уехал.
По дороге домой я заскочил в магазин и купил на несколько дней продуктов и вина. Егорыча дома не было и, поев жиденького куриного супчика, оставленного им для меня, уехал на Шилинку.
Мои опасения подтвердились – на Шилинке жили люди. Их было человек пять. По крайней мере, когда я выходил из машины, перед входом в административно-бытовое здание, на скамейке курилки под грибком сидело именно пять человек, и один из них был миловидной стройной женщиной лет тридцати двух. Глаза у нее были зелеными (как горошек на ситце ее простого платья) и озорными и смотрели они на меня так, как будто бы она хорошо знала, где у меня на спине прячется родинка. Или даже более того – как будто бы знала, как буду я выглядеть, когда она вопьется в мои губы своими тонкими страстными губами...
Пока я представлял, как она выглядит обнаженной, от группы отделился и подошел ко мне приветливый человек с виноватыми глазами. Одет он был в старенький, но чистый серый костюм в едва заметную полоску. На безымянном пальце правой руки у него был выколот перстень – черный квадрат, означавший, что его обладатель отсидел от звонка до звонка. Зная, что почетный черный квадрат часто переделывается из гораздо менее почетных тюремных отличительных знаков, я стал всматриваться в перстень. Заметив мое внимание, мой визави торопливо спрятал руки в карманы, указал подбородком на свободное место рядом с собой и, когда я сел, спросил, глядя мне в глаза снизу вверх:
– Надолго вы к нам?
– Не знаю, что и сказать... – ответил я, несколько растерявшись прямому вопросу. – Земную жизнь пройдя до середины я очутился в Шилинском лесу. Заехал, вот, можно сказать, почти случайно. Вспомнил, что на Шилинке была лучшая в районе сауна. Работал я здесь в конце восьмидесятых в составе московской геологической научно-исследовательской партии...
– Есть сауна до сих пор! – радостно заулыбался мой собеседник. – И электроэнергию нам забыли отключить! Так что погреемся вечерком, кхе-кхе... Вон, Инесса глаз на вас положила. Хорошая, чистая женщина, не какая-нибудь давалка. И сауну любит, кхе-кхе... Хорошо тебе будет, завидую.
– А вы сторожами здесь работаете?
– Да, мы двое с Иннокентием Ивановичем (его все Смоктуновским зовут, он не обижается) сторожа здесь. А другие трое приблудились по сходству характеров.
– А вас как зовут?
– В детстве Шурой звали. Шурой и остался.
– А фамилия?
– Нет у меня фамилии. Ушла куда-то, а я не погнался. Мне она не нужна, а вам зачем? – и, немного помолчав, продолжил:
– Очень уж вы на милиционера похожи... Или на чекиста... Придумали насчет научно-исследовательской партии, да? Выведать, наверное, что-нибудь приехали?
– Да нет, геолог я, не фээсбэшник... И в самом деле в этих краях в научной партии работал...
– Значит, ученый... Кандидат наук, наверно?
– Да, было дело...
– А как ими становятся? Расскажите, нам интересно... Да и по рассказу вашему мы определим, кто вы на самом деле...
– Да просто становятся... – пожал я плечами. – Сначала надо научного руководителя найти... Известного, уважаемого доктора-профессора без разных комплексов... Потом, значит, надо этого руководителя хорошо послушать, потом прочитать сотню-другую книг, съездить в поле, набрать сотню-другую образцов и в конце концов написать 250 листов... И защититься... Уважаемый руководитель все сделает, чтобы его аспирант не провалился...
– Все так просто? Разве не надо для диссертации какое-нибудь большое открытие сделать?
– Понимаете, почти все открытия в геологической науке делаются с помощью новейших приборов и анализаторов... Вот одно из главных открытий было совершено, когда американцы научились бурить скважины в океаническом дне... Другие открытия – когда наши пробурили сверхглубокую скважину на Кольском полуострове... Но таких прорывов очень мало, а ученых очень много. Вот большинство из них и переливают из пустого в порожнее... Один приедет в какую-нибудь геологоразведочную партию, послушает, послушает замазанных рудничной грязью геологов и статеечку потом любопытную тиснет, другой найдет редкую разновидность какого-нибудь минерала, которую только под электронным микроскопом отличить можно, и тоже статеечку...
– Чепухой, значит занимаются...
– Ну, это как сказать... Чепуха – это великое в геологии дело... Да и не только в геологии. Все на ней держится. Вот, к примеру, один наш ученый придумал, что все руды из коллоидных растворов образуются. Сотню статей написал, академиком, директором крупного института стал. А потом обнаружилось, что теория его в основном мягко говоря неверна... И наука вперед на этом двинулась! Потом другой ученый выдумал другую теорию, тоже академиком стал... Вскорости и эта теория рассыпалась и опять наука вперед скакнула... И так далее, и тому подобное...
– Чудно то как... Да, похоже, ты и в самом деле геолог... Пойдемте, я вам комнату вашу покажу.
Подходя к зданию, я отметил, что фасад его густо испещрен автоматными выстрелами. Под одним из окон второго этажа красноречиво зияло отверстие, наверняка проделанное гранатометом.
Мы поднялись с Шурой на второй этаж и вошли в комнату, в которой раньше был геологический отдел шахты. Она была обставлена прекрасной мебелью, некогда украшавшей кабинет начальника шахты.
– Как вам удалось сохранить это великолепие? – поинтересовался я, указывая на полированную мебель с позолотой и хорошо отпылесосенные пушистые ковры...