Страница 135 из 156
– Ну так пошли... – вздохнул я. – По крайней мере помрем людьми, а не ангелами...
* * *
В приствольном дворике восьмого горизонта мы попали в засаду. Как только мы выбрались из лестничного отделения, шахтное освещение было вырублено и на нас со всех сторон набросились озверелые люди. И тут же, к нашему всеобщему удовлетворению выяснилось, что навыки зомберов нами были вовсе не утрачены. Лишь только мы подверглись нападению, каждый из нас, невзирая на кромешную темноту, знал о возникшей ситуации все. Я знал, что на Баламута напали двое, и что один из них огрел его ломиком по голове, а другой (наверняка, это был самый крупный буйный) подмял под себя и начал душить, знал, что хотя шахтерская каска Баламута и сбросила удар ломиком на его напрягшееся плечо, мой товарищ через четыре секунды может быть задушен. Я знал, что Бельмондо вырублен мощным ударом кулака в сердце и что, если через три минуты ему не оказать помощь, он умрет. Знал, что Ольга сумела ускользнуть от удара цепью и через десять миллисекунд ее растопыренные средний и указательный пальчики раздавят глаза ее противника. И тем более знал, что я сам получил удар кованым сапогом в пах и тут же правой в лоб и, что если я упаду навзничь, то попаду под ломик противника Баламута... И я вывернулся и упал в сторону прямо на душившего Баламута буйного. Скатываясь по спине последнего на землю, я правой рукой схватил его за волосы и резко потянул на себя, а левой со всех сил ударил в кадык. В это время Ольга бросилась к противнику Бельмондо и попыталась приемом джиу-джитсу сломать его руку в локте о свое плечо. Но фокус удался не вполне – противник оказался выше ростом, чем Ольга предполагала и вместо ожидаемого хруста, мы услышали дикий вопль. Оставшиеся невредимыми двое нападавших включили свои фонари и побежали в глубину шахты. Удостоверившись, что Ольга начала приводить Бельмондо в чувство, я побежал за ними и гнал беглецов до самого провала. Добежав до него, они с диким криком прыгнули вниз.
Половину пути назад я шел на ощупь, затем включился свет. Подойдя к стволу, я обнаружил, что Коля с Борисом пришли в себя и вместе с Ольгой хлопочут с раненными пленными. Все трое оказались буйными из Шуриной стражи. Они чувствовали себя неплохо за исключением первого Ольгиного противника – у него вытек поврежденный ногтем левый глаз.
– Ну ты, леди, даешь! – с досадой покачал я головой. – Не могла обойтись без телесных повреждений?
– Да не я это... – со слезами на глазах прошептала Ольга. – Как будто бес в меня вселился... Да и Борька умирал, вы знаете... Я его с собой в Москву возьму, глаз стеклянный вставлю и устрою в лучшую психиатрическую клинику Москвы...
Закрыв буйных в камере взрывников, мы пошли к музею, с помощью кувалды проникли в него и скоро очутились в Шуриной фальшивомонетной мастерской.
– Слушай, Черный... – обратился ко мне Николай, когда я взламывал дверь в основное хранилище денег. – А Борис-то был прав насчет Инкиных опытов...
– Каких опытов? – почувствовав неладное, обернулся я к Коле.
– Ангельских... Еще когда в шахту спускались, совесть у меня появилась... И с каждой секундой все больше и неотвязнее становится... Из-за нее я и того, с ломиком, сразу не убил...
– И я не хочу больше драться, убивать и грабить... – сказал Борис прямо глядя мне в глаза. – Буду помогать страждущим...
– Ни фига себе, допрыгались... – воскликнул я, безмерно удивленный. – Похоже и нам с тобой, Ольга, грозит такая же участь... Минут через десять, максимум – через полчаса мы станем такими же, как и они... И вся оставшаяся часть нашей жизни будет посвящена облегчению участи бездельников, неудачников, пьяниц и просто дебилов, как в отдельности, так и виде электората... Что же делать, что же делать?
И, глубоко задумавшись, отошел в сторону и уселся на подвернувшемся ящике из-под капсюлей детонаторов. Через три минуты я понял, что надо делать и, найдя в ящике под стеллажом бумагу (конечно, это был чистый лист А1 для печатания долларов), разрезал ее на несколько частей и начал писать на них четыре записки одинакового содержания. Вот их текст:
«Дорогой друг! Я, Чернов Евгений и мои товарищи Николай Баламутов и Борис Бочкаренко против нашей воли были инъецированы особым химическим средством, глубоко извратившем наши природные личностные свойства. Короче, братан, нам вкатили по уколу и мы из нормальных людей превратились в пошлых ангелов. Ты можешь нас спасти! Для этого тебе надо взять за шерсть искалечившую нас Инессу – хозяйку Шилинской шахты. У нее есть противоядие (оно противного синего цвета, полкубика его надо ввести нам в верхний отдел позвоночника). Если откажется, у нее есть какие-то записки, в которых написано что и как надо делать... Берегись ее. Будь человеком, спаси нас!!! Мы тебе пригодимся».
Написав, подошел к товарищам, сидевшим на красном бархатном диване и дрожащим голосом пролепетал:
– Если у вас сохранилась хоть капелька любви или дружбы ко мне, обещайте, что вы, не читая, отдадите эти записки первому встречному нормальному человеку!
– Что ж ты так нервничаешь, милый? – сказала Ольга с ангельской улыбкой. – Конечно, отдадим. Садись с нами, мы обсуждаем, что дальше делать.
Я уселся на диван между Борисом и Ольгой и стал слушать, что они говорят.
– Мне кажется, что сначала мы должны найти этих бедняг, которые, спасая свои жизни, прыгнули в провал... – сказал Николай, волнуясь как первоклассник, впервые приглашенный к доске. – Может быть, они нуждаются в помощи... Вы подождите меня здесь, а я пойду, найду их и приведу.
Сказав это, он встал, и ища что-то, стал ходить взад-вперед по комнате. Наконец, он нашел рядом с кипсейкой длинную деревянную линейку, а в углу, среди ветоши – старую порыжевшую простыню, сделал из них "белый" флаг и вышел с ним из мастерской.
Проводив его сочувствующими газами, Ольга обхватила наши пятерни своими теплыми ладошками и сказала воркующим голосом:
– Надо все это уничтожить. И станок, и доллары... Ничего, кроме зла они людям не принесут... И идти к Инессе. Она – добрый человек и поможет начать нам делать добрые дела... Она наставит нас на путь истинный...
– А может быть, не надо все это уничтожать? – предпринял я робкую попытку спасти доллары и свое будущее благополучие. – Губернатор Вилли Старк из "Всей королевской рати" Уоррена говорил, что добро можно делать только из зла, потому, что делать его больше не из чего...
– Нет... – покачал головой Борис. – Мы его будем делать из своих душ...