Страница 6 из 8
Он никогда прежде не рассказывал об этом своим детям и, сказав об этом Альбусу, увидел изумление на его лице. Но как только двери стали захлопываться вдоль алого состава, а неясные очертания родителей хлынули к нему для прощальных поцелуев и последних наставлений, Альбус впрыгнул в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь.
Ученики свешивались из ближайших окон. Множество лиц, и с той, и с другой стороны поезда, казалось, были обращены к Гарри.
– Чего они все уставились? – задался вопросом Альбус, пока вместе с Роуз они крутили шеями, рассматривая других учеников.
– Не беспокойся об этом, – бросил ему Рон. – Это на меня, я чрезвычайно знаменит.
Альбус, Роуз, Хъюго и Лили дружно рассмеялись. Поезд тронулся, и Гарри пошел рядом с ним, глядя на лицо своего сына, уже горящее от волнения. Гарри продолжал улыбаться и махать ему на прощание, пусть даже это и была для него маленькая большая утрата – смотреть, как его сын скользит прочь от него…
Последнее облако пара растворилось в осеннем воздухе. Поезд, изогнувшись, свернул.
Рука Гарри все еще оставалась поднятой в знак прощания.
– С ним все будет в порядке, – прошептала Джинни.
Гарри взглянул на нее, рассеянно опустил руку и коснулся шрама-молнии на лбу.
– Я знаю.
Шрам не тревожил Гарри уже 19 лет. Все было хорошо[4].
Но у вас есть обязательство перед Гарри Поттером как минимум на 5 лет.
– Да и я этим совершенно довольна, потому что мне нравится писать эти книги. Да, я счастлива, я люблю это. [пауза] Это все, что я могу сказать на эту тему, извините. [смеется]
Вы изменились с тех пор, как я встретил вас в Лондоне на вручении премии «Smarties».
– Да, это случилось после… Я выиграла премию Smarties примерно через месяц после того, как продала права в Америке. Это была большая перемена в моей жизни в целом… Моей повседневной жизни, потому что после этого люди стали… Журналисты, в частности… Заинтересовались мной. Раньше им не было до меня дела, а теперь такой интерес. Так что это был «крутой путь обучения», так это, кажется, называют. Какое-то время это было немного страшно.
А как насчет самого получения премии?
– «Smarties» все организовали потрясающе. Вы, наверное, знаете, что там голосуют исключительно дети. И выиграть это было просто чудесно, абсолютно чудесно. Отчасти потому, что многие публикации были сосредоточены на том факте, что я была матерью-одиночкой и писала в кафе; это совершенно правда и интересно, и я понимаю, почему это хорошая история. Но когда вы выигрываете «Smarties», это означает: «и между прочим, книга тоже, может быть, неплоха». Так что это много значило для меня.
А что дети говорили вам? Я имею в виду, когда ребенок впервые подошел к вам и сказал: «Это вы написали Гарри Поттера?»
– Сначала они всегда спрашивают: «Откуда вы берете идеи?» И очевидный ответ: да откуда мне знать? Они просто приходят и все. Но это так скучно. Поэтому я пытаюсь говорить о тех идеях, у которых я могу найти какую-то причину. И они много спрашивают меня о квиддиче, почему я так его назвала и откуда взяла правила. И их интересуют выдуманные слова. Они часто хотят знать, почему я называю немагических людей магглами[5], потому что им нравится это слово, они думают, что оно смешное. И это, очевидно, происходит от «магглов».
Вы помните, что конкретно сказал вам какой-нибудь ребенок?
– Было много разного. Мне больше всего понравилось не то, что кто-то сказал, а девочка, которая написала мне после того, как я посетила ее школу. Она написала мне письмо: «Вы были очень милы к нам и очень-очень интересны, но вам действительно стоит причесать волосы». Мне это очень понравилось. И я получаю письма от маленьких девочек, которые присылают мне свои фотографии и спрашивают, могут ли они сыграть Гермиону в фильме, и я говорю: «Фильма нет, и если бы он был, я бы не занималась кастингом, так что извините. Но спасибо за ваше фото, оно прекрасно». Иногда у меня возникает чувство, что мальчиков подталкивают писать, потому что их матери так поражены, что они читают книгу. Мальчики склонны писать о том, сколько раз они перечитывали книгу. Они так гордятся собой, что продолжали перечитывать ее. И часто я чувствую, что искупила свою вину за то… что написала такую длинную книгу. Главной проблемой для издателей до того, как «Bloomsbury» взяли книгу, было то, что она слишком длинна для девятилетнего. Но я получаю удивительно много писем от детей, которые говорят: «Я рад, что она такая длинная, потому что большинство книг, которые мне нравятся, заканчиваются слишком быстро». Что обнадеживает. Столько слышишь о том, что дети не играют и не читают, но нет – и играют и читают.
Но когда вы писали ее, думали ли вы, что пишете для девяти-двенадцатилетних?
– Нет. Пока «Bloomsbury» не открыли мне глаза, я не знала, для кого пишу – это правда. За исключением того, что я иногда избегала многосложного слова там, где подошло бы хорошее односложное, я никогда не останавливалась, чтобы подумать об этом. Я пишу то, что мне нравится читать, честно говоря, и мне было интересно посмотреть, какой возраст издатель сочтет подходящим, потому что я действительно не знала.
Вы чувствуете, что пишете для всех?
– Ну, я чувствую, что пишу для всех, потому что уверена, что если бы кто-то другой написал эти книги, мне бы понравилось их читать, а мне на следующей неделе исполняется 33, так что я надеюсь, что пишу их для всех. Я много слышала… Я получила удивительное количество писем от взрослых, которые без стеснения… Они не говорят: «О, я купил это для своей дочери», они просто говорят: «О, я взял ее и мне очень понравилось». И лучшее было от шестидесятилетней женщины, которая хочет вступить в фан-клуб Гарри Поттера. Мне это очень понравилось.
Она прочитала и сказала: я хочу вступить в фан-клуб?
– Да. Без отмазок вроде «это для моих внуков» – я хочу вступить в фан-клуб. Это было блестяще.
Вы чувствуете необходимость бороться за свой текст?
– Да, думаю, да. Единственный контроль, который у вас действительно есть как у писателя, как у автора, – это то, что вы… Было довольно много интереса: разные телевизионные и кинокомпании проявляли интерес… Единственный контроль, который у вас есть, – это подписать контракт с тем, в кого вы действительно верите, что он сделает правильный фильм. Но после этого это выходит из-под вашего контроля. Так что да, я чувствую беспокойство по этому поводу и нервничаю, и я подпишу контракт только тогда, когда действительно поверю, что это так. Но это всегда шаг веры, очевидно.