Сердце ведьмы

Сестры зашипели друг на друга, как две змеи. А потом притихли.

Маруся поняла, что если она прямо сейчас отсюда не выберется, то просто сойдет с ума. Она вытянула руки вверх и стала ощупывать потолок в поисках крышки. Нащупав что-то похожее на нее, она начала толкать крышку вверх изо всех сил. Но та не поддавалась.

— А ты зачем к нам пришла? Поиграть с нами хочешь? – высокий голос со злобными нотками раздался прямо над ухом Маруси.

Она вздрогнула, отшатнулась в сторону и уперлась спиной в темноте на что-то деревянное, наверное, это была стенка гроба.

— Девочки, – тихо вздохнула Маруся, – Я с вами поиграю, только позже. Я кое-что ищу тут. Мне нужен черный камень, похожий на сердце. Может быть, вы знаете, где его найти?

— Знаем. Но ты его не получишь. Маменька бережет его, как самое большое свое сокровище.

— Если вы мне поможете, я с вами непременно поиграю! И сухарей вам принесу. Всем отдам, не пожалею! – взволнованно воскликнула Маруся.

Девочки мерзко захихикали, принялись ползать вокруг Маруси, хватая ее за ноги.

— Ты и так скоро с нами будешь играть. И не столько, сколько ты захочешь, а столько, сколько мы захотим!

Кто-то из них вдруг вцепился ей зубами в ногу, Маруся вскрикнула от боли и пнула обидчицу наугад. Девочки зашипели и снова отползли в сторону.

— Я смогу освободить вас, если вы поможете мне, – взволнованно сказала Маруся.

В подполье повисло странное молчание. У Маруси по спине пошли мурашки, лоб покрылся испариной.

— Эй, вы чего притихли? – спросила она, поворачиваясь из стороны в сторону, ощупывая воздух вокруг себя растопыренными пальцами.

— Нас освободить невозможно, мы не переносим дневного света, – грустно вздохнула вторая девочка, – вот если бы ты пообещала что-то другое.. К примеру, что останешься с нами навсегда, станешь такой же, как мы..

В подполье было холодно, Марусю бил озноб, она чувствовала, как костлявые руки двух маленьких вампирш тянутся к ней в темноте, но не могла больше сдвинуться с места. Ее заполнило тяжёлое ощущение безнадежности и страха. Идей в голове не осталось. Неужели ей придётся сдаться? Темнота пугала ее, давила со всех сторон. Ей казалось, что сами стены подполья сужаются, чтобы раздавить ее.

Маруся нащупала под кофтой оберег и начала шепотом молиться. И к ее удивлению, девочки отстали от нее, а вскоре и вовсе затихли. Маруся зажгла еще одну спичку и увидела, что обе лежат в гробах со сложенными на груди руками. Лица их были неподвижными, бледными, мертвыми. Маруся посмотрела на третий гроб, он был новый, пустой и пугал своей черной внутренностью. Она нащупала над головой крышку и снова попыталась приподнять ее. И о чудо! Крышка скрипнула и отскочила. Маруся вылезла из подполья, отряхнулась, поправила ковер и расставила по местам стулья. Потушив огонь в печи, она оделась и побежала в школу.

Концерт уже закончился, и все рассаживались за столы пить чай. Попадья строго взглянула на Марусю, и девочка поскорее уселась на местечко в самом углу, чтобы не встречаться с ней взглядами.

— Я не нашла камня, его нет в подполье, – прошептала Маруся, когда Катерина Ивановна наклонилась к ней, якобы, чтобы подлить чаю. Она едва заметно кивнула и ничем больше не выдала своего разочарования.

— Елена Алексеевна, похоже, что-то заподозрила, – снова прошептала Маруся.

Учительница молча отошла от нее с чайником в руках. Она по-прежнему улыбалась, но улыбка ее была неискренней и напряженной.

* * *

— Я хочу попробовать еще раз, – сказала Маруся Катерине Ивановне на следующий день.

— Что попробовать? – удивленно спросила учительница, оторвавшись от проверки тетрадей.

— Хочу спуститься в подполье и поискать там сердце ведьмы еще раз.

— Подожди, Маруся! Пока что это слишком опасно! – с тревогой в голосе проговорила Катерина Ивановна, – Ты ведь и сама заметила, что Елена Алексеевна что-то заподозрила вчера!

— Я не могу больше ждать, я сегодня совсем не спала – дочки попадьи всю ночь стояли надо мной, ждали, пока я усну, чтобы сорвать с меня оберег.

Катерина Ивановна испуганно ахнула и прижала темноволосую голову Маруси к своей груди.

— Милая моя, милая! Сколько же ты уже натерпелась из-за этой проклятой ведьмы! – беспокойно воскликнула она.

— Больше не хочу терпеть, Катерина Ивановна.

Маруся встала из-за парты и принялась ходить по пустому классу взад и вперед.

— Вы сможете сегодня выманить попадью из дома? – спросила она.

— Надо подумать.

Учительница с задумчивым видом покрутила в руках указку и сказала:

— Пожалуй, смогу. Приглашу ее к себе выпить чаю, думаю, она не откажется.

— Вы ей как-нибудь намекните про пироги, тогда уж точно не откажется. Она без пирогов жить не может!

Катерина Ивановна и Маруся переглянулись между собой и засмеялись разом.

— Ох, Маруся, надо бы плакать, а мы с тобою хохочем! – сквозь смех проговорила учительница.

— Моя бабушка Фая говорила, что в жизни без смеха, как без хлеба, – сказала на это Маруся.

— Мудро! Хотела бы я познакомиться с твоей бабушкой. Жаль, что она уже умерла.

Марусина улыбка тут же сникла. Катерина Алексеевна положила руку ей на плечо.

— Не раскисай! Иди пока домой, а я зайду к попадье чуть позже.

Маруся оделась и медленно побрела к дому попадьи. Всю дорогу она думала о том, как много скрывает под своей крышей этот, ничем непримечательный с виду, дом. Так ведь и с людьми: никогда не знаешь, что на самом деле скрывается под их лицами.

* * *

Катерине Ивановне все же удалось выманить попадью из дома.

— Елена Алексеевна, миленькая! Да я же мясной пирог специально для вас испекла! Я к вам часто захожу, а вы у меня в гостях ни разу не были. Пойдемте уже, чай стынет! Концерт вчерашний обсудим да по душам поговорим.

Учительница так радушно улыбалась попадье, так настойчиво звала ее, что та сдалась.

— Маруся, ты, пока я хожу, печь затопи, поняла?

Маруся с готовностью кивнула, подмигнула Катерине Ивановне так, чтобы попадья не заметила, и тут же принялась закидывать в печь поленья.

Женщины ушли, и Маруся, убедившись в том, что огонь в печи разгорелся как следует, зашла в комнату попадьи и открыла крышку подполья. В этот раз она поддалась довольно легко, но захлопнулась, как только Маруся спустилась вниз.