Страница 59 из 83
И в этот момент из пелены тумана у главных ворот проступили тени. Потом очертания радиаторов, чёрных капотов. Целый караван полицейских фордов. Они медленно, без сирен, подъехали к воротам. Машины встали в ряд перед закрытыми створками. Из первой вышел человек в плаще и шляпе, осмотрелся, поёжился и запахнул полы плаща посильнее — шериф Джон Фэллон.
Полисмены неторопливо вылезали из своих авто. Никто из них не кричал, не стучал дубинками как обычно на разгоне демонстрации. Все просто ждали. Кто-то курил, кто-то даже помахал рукой знакомым лицам в толпе за решётчатыми массивными створками. Служители закона отыгрывали то, что им сказали. Фэллон строго настрого запретил задирать кого-то из бастующих. И включил в специальный отряд и тех, кто раньше работал на участке порта. Полиция должна была продемонстрировать докерам, что они явились сюда исключительно для наведения порядка и ареста зачинщиков.
Напряжение достигло предела. Все смотрели на Миронова. Он стоял на ящике, глядя то на шерифа, то на людей перед собой. Момент истины, когда толпа не может решиться и ждёт одного-единственного решения.
Миронов тяжело, по-медвежьи спрыгнул на разбитый асфальт. И ладонью пришиб бумагу на одиноко стоя́щий ящик.
— Слово за вами. Будут ли выбраны бригадиры, которые войдут в управление нового профсоюза докеров и подпишут соглашение с мистером Кеннеди?
К нему потянулись люди. Учитывая, что новые бригадиры и так уже явно «наметились» в ходе последних дней стачки, пока Миронов активно уговаривал докеров — всё дело заняло меньше часа. Юристы Кеннеди, что от греха подальше расположились в здании управления портом под охраной людей Павла Ивановича — заверили профсоюзное соглашение, зафиксировав в нём тех, кто представлял теперь сообщество докеров порта Нью-Йорк. А выборные, в свою очередь, ударили по рукам с Джозефом Кеннеди. Договор со стивидорами был обновлён.
После этого Миронов пожал руки бригадирам. И… пошёл к воротам. Не один. С ним двинулись двое его ближайших помощников. Потом с десяток старых, уважаемых работяг и новых бригадных начальников. Затем ещё двадцать… тридцать человек. Они шли неторопливо, переговариваясь между собой. И вся эта людская масса уже не кричала и не угрожала тем, кто был по ту сторону ограды порта.
Со скрипом и лязгом, подхваченные десятком рук, тяжёлые железные створки главных ворот начали расходиться. Они медленно открыли здоровенную проездную, ведущую в сердце порта. Полисмены, не торопясь, погрузились в свои авто. Первая полицейская машина тронулась и плавно въехала внутрь. За ней вторая, третья… Люди перед «трибуной» принялись расходиться в стороны. Казалось, «фордики» полиции заползают в пасть гигантского зверя, уставшего от бурной стачечной недели.
Фэллон вышел из машины, поздоровался с Мироновым:
— Ну что? Есть информация от докеров? — коротко бросил шериф.
— Склад № 5, угольный пирс. Там итальянцы. Карло Беллини и его подпевалы, — ответил Миронов.
Полицейские высыпали из машин. На эту операцию отобрали крепких, серьёзных парней из отдельного резерва, многие из которых имели фронтовой опыт. Они строились в шеренги, проверяли кольты и толстые чёрные новые дубинки для разгонов стачек. Никакого дерева, которым периодически охаживали бузотёров в кабаках.
— Слушай сюда! — крикнул капитан О’Мэлли, краснолицый ирландец с громовым голосом, — Цель — зачинщики. Остальных докеров не трогать, если не лезут. Но с теми, на кого укажу — не церемониться. Первое и второе отделение — за мной на пирс № 5. Третье — прочесать ангары с первого по десятый. Остальные, кто в отдельной команде с Элом — выдвигаются в сторону южных ворот навстречу четвёртому отделению. Живо! Эл, не упустите там никого!
Полисмены двинулись внутрь порта, дробный стук ботинок гулко разносился вокруг. Докеры расступались, образуя живой коридор. В их глазах читалось любопытство и настороженность.
На угольном пирсе уже было неспокойно. Итальянцы Карло Беллини, человек двадцать пять — тридцать, понимали, что их игра подходит к концу. Они соорудили баррикаду из пустых бочек из-под смазки, перевёрнутых вагонеток и ржавых листов железа. Беллини размахивал револьвером.
Опрометчиво, учитывая — как далеко всё зашло, но, видимо, бригадир итальянцев и некоторые его подчинённые так старательно пахали на Анастазию, что на попятную идти было поздно. Для них это была последняя попытка отвоевать порт и переломить события в свою сторону. Полиция уже приходила сюда. Даже пыталась разгонять стачку. Но всё было безрезультатно.
— Не подходите, свиньи! — орал Карло, и его голос срывался на визг, — Это наша земля! Уходите, пока целы!
Капитан О’Мэлли не стал тратить время на переговоры. Сначала надо было организовать своих людей. Он громко скомандовал:
— Первое отделение в линию. Второе — позади. Построились!
Капитан не мудрствовал, на ходу строя своё «воинство» в классический «риот лайн». Пока что полиция не имела даже щитов, а при разгоне в двадцатых годах особо упорных забастовщиков в ход шли даже кастеты и биты. Цепь полиции, как правило, просто пёрла на зачинщиков в лобовую.
— Нас больше! — орали забастовщики, — Валите отсюда, пока целы!
О’Мэлли криво усмехнулся и обернулся к двум подручным, которые не пошли в цепь:
— Ну-ка, парни, угостите их «новеньким»!
Оба полисмена размахнулись и метнули каждый по медной сфере. Снаряды описали дугу и ударились о бетонные шершавые плиты. Мелкодисперсная белая взвесь «брызнула» в стороны. Следом пошли ещё две самодельные гранаты со слезоточивым газом. И ещё[1].
Послышались крики, ругань на итальянском. Докеры брызнули в сторону.
— Куда? — заорал было на них Карло, но тут же закашлялся.
— Не лезть! Не лезть вперёд! Хватайте вот этих! — крикнул капитан и указал дубинкой на трёх забастовщиков, вынырнувших из белого облака.
Их тут же «приняли», охаживая дубинками по ногам. Несколько полицейских тут же утащили докеров за шиворот, за ноги, за куртки и принялись вязать позади своих рядов.
Итальянцы мгновенно потеряли своё численное превосходство. Часть людей побежала в сторону от пирса. Прямо к ангарам, где уже вовсю сновали люди в форме.
Несколько смельчаков ринулись вперёд с рёвом, пытаясь снести полицейскую стену. Кто-то, скорее всего, Карло, выстрелил наугад, пуля зазвенела, ударившись в железную ферму над головой.
— В атаку! — рявкнул О’Мэлли, побагровев от злости.