Страница 18 из 83
Из двери, над которой висела вывеска «Рикко», вышли двое мужчин. Оба в дорогих ярких костюмах, с массивными золотыми перстнями на коротких пальцах. Сальваторе «Толстяк Салли» и Марио «Бык». Они только что собрали еженедельную мзду с хозяина заведения для Джо «Босса» Массерии, и теперь их сумки за пазухой были туго набиты банкнотами, а животы — сытной пастой.
Салли, потягивая дорогую сигару, с самодовольным видом окинул взглядом парк. Он чувствовал себя здесь хозяином, барином, что снисходил до общения с простонародьем только когда собирал «виг», определённый Массерией для местных кафешек.
— Видишь, Марио, — лениво бросил он, выпуская облако дыма, — когда работаешь на такого человека, как Джо «Босс», тебя уважают. Ты вовремя перебрался в Нью-Йорк из Италии. Поверь мне, здесь у тебя дела пойдут! Уважение — вот что главное. Эти люди, — он кивком указал на прохожих, — нас уважают. И боятся. Они знают, кто поддерживает здесь порядок.
Марио, человек более простой и грубый, лишь хмыкнул, поправляя пиджак, под которым пряталось оружие. Его мало интересовали разглагольствования Салли, к которому его приставили в помощники на первое время. Громилу волновали только деньги в кармане и скорый визит в один из подпольных игорных домов.
Они не обратили внимания на двух китайцев, проходящих мимо. В Нью-Йорке хватало странных личностей, да и кто эти азиаты для двух гангстеров? Всего лишь «кули», прачки, не имевшие никакого значения в мире Маленькой Италии, где царил порядок, установленный Джо «Боссом».
К обочине, прямо напротив выхода из «Рикко» с визгом тормозов подлетел чёрный, заляпанный грязью «Студебекер». Двери распахнулись ещё до того, как машина полностью остановилась. Из неё выпрыгнули ещё трое китайцев.
В их руках блеснули тесаки.
Длинные, с широкими лезвиями и тупыми концами, что обычно использовались на скотобойнях.
Самодовольная улыбка мгновенно сползла с губ «Толстяка». Китайцы выползли из своей конуры в Чайна-Тауне сюда?
— Что за чёрт… — начал «Бык», а его рука инстинктивно рванулась к кобуре.
Но у них не было и доли секунды. Трое из машины и двое со стороны входа сомкнулись вокруг сборщиков «вига». «Тонги» не издали ни звука. Ни одного крика или угрозы.
Первый страшный удар достался Марио.
Тесак в руках первого китайца обрушился на «Быка». Тот попытался прикрыться рукой, но отточенная сталь с лёгкостью рассекла плоть, мышцы и дошла до кости. Короткий, животный вопль ужаса вырвался из груди итальянца. Второй удар, молниеносный и точный, угодил ему в шею. Крик оборвался, превратившись в булькающий, захлёбывающийся хрип.
Салли выронил сигару и попытался отбежать, доставая пистолет. Он увидел, как его напарник рухнул на землю, заливая кровью тротуар.
«Толстяк» успел достать оружие, но взвести револьвер не удалось. Он заметил, как блеснул лезвием занесённый тесак. Сзади толкнули, и Салли оступился.
Тяжёлая сталь вонзилась ему в ключицу с такой силой, что послышался хруст. Боль, острая и невыносимая, пронзила всё тело «Толстяка». Салли закачался, и в этот момент последовал второй удар — в спину, прямо между лопаток.
Гангстер полетел лицом в грязь, чувствуя, как тепло разливается по его спине. Над «Толстяком» склонились одинаковые тени. Свист стали, глухие звуки ударов по телу… Ещё, и ещё, и ещё. «Тонги» будто бы приводили в исполнение жестокую казнь.
Двое вернулись к «Быку» и принялись методично полосовать его.
Толпа в парке замерла на секунду в ступоре, а затем взорвалась криками. Раздался оглушительный женский визг. Кто-то звал полицию, кто-то в ужасе крестился. Скамейки опустели в мгновение ока, люди бежали прочь, спотыкаясь и налетая друг на друга.
Вся экзекуция продолжалась недолго. Пятеро китайцев отступили в сторону, явив свету изуродованные, неподвижные тела. «Тонги» молча, не глядя по сторонам, погрузились в своё авто.
«Студебекер» рванул с места. Он исчез за поворотом, оставив после себя лишь облако пыли и два тела в лужах быстро темнеющей крови.
Те, кто властной рукой собирал «виг» с кафешек вокруг парка каждую неделю, те, перед кем снимали шляпы местные жители, те, кто наводил ужас на тех, кто преступал волю Массерии — теперь лежали растерзанные и изрубленные.
19:13. Бруклин, Нью-Йорк.
На улицах уже горели первые газовые фонари, их тусклый свет боролся с вечерней тьмой, создавая причудливую игру теней. Из дорогого ресторана с игорным залом «только для своих», вышел Чиро «Артишок» Терранова.
Сила и успех буквально сквозили от его подтянутой фигуры. Дорогой костюм из английской шерсти идеально сидел на фигуре капо, золотые запонки сверкали на манжетах, а в глазах светилась уверенность.
Терранова много рисковал в этой жизни. Даже потерял в разборках одного из братьев. Но всегда и в любой ситуации выходил в конечном счёте победителем. Никто не мог бросить ему вызов. Мелкие уличные банды предпочитали не связываться с правой рукой Массерии.
Рядом с Чиро, цепко держась за его руку, шла девушка. Молодая, очень красивая, с тёмными волосами, уложенными в сложную причёску, и большими, наивными глазами. Изабелла была дочерью владельца небольшой прачечной, и вечер с таким важным человеком, как Чиро, казался ей сказкой, свалившейся с неба. А вдруг будет продолжение? Вдруг это надолго? Тогда жизнь обеспечена. Безопасность, деньги, решение любых вопросов — казалось, что Терранова может дать ей всё это.
— Ну что, малышка, понравилось? — Чиро обнял Изабеллу за талию, его губы расплылись в самоуверенной улыбке. Ладонь капо слегка сжала талию красотки, и он почувствовал, как она вздрогнула — то ли от страха, то ли от возбуждения.
В принципе, его устраивал любой вариант. «Артишок» привык брать всё самое лучшее. Быстро и без возражений.
— Я говорил тебе, куколка, у Чиро всё самое — самое. Вино, музыка, компания…
— О, синьор Терранова, это был чудесный вечер, — прошептала она, застенчиво опуская глаза.
— Чиро, детка, зови меня Чиро, — он провёл пальцем по её подбородку, — И вечер ещё не окончен. Я думаю, мы могли бы заехать ко мне. У меня там… отличный вид на город. И неплохое вино. Поверь, даже лучше, чем мы пили сегодня.
Он смотрел на неё томным, обещающим взглядом. План был прост и отработан: дорогой ужин, немного лести, поездка на квартиру, где их уже ждали вино, шампанское и мягкая кровать. Никаких лишних хлопот. Она была красива, свежа, и Чиро чувствовал, что она уже готова сдаться.