Страница 51 из 109
– О, мил человек, вот это ты хорош, голуба! – обрадовался продавец. – Чичас мы тебе все в свертки упакуем. Чтобы красиво было. Возьми еще чулок фильдекосовых. Нам как раз новые пришли. Положить пару?
– А, положите.
– Есть еще у нас шляпа одна столичная. Шик модерн. Все закачаются.
Через минуту он достал из-за прилавка аляповатую лиловую шляпу с красными искусственными маками.
«А может, Лукерье она и понравится», – думал он рассеяно.
– Ну, давайте и шляпу…
– Чичас я все заверну.
Через несколько минут продавец бросил на прилавок пару приличных свертков, щедро упакованных обычной газетой. Это были столичные Ведомости. Причем, далеко не свежие. Местами бумага просвечивала жирными пятнами.
– Ой, господа. А разве у вас нет иной бумаги? – растеряно произнес Владимир.
– Откуда? Нам сюда парижский шик не возят. Бери, что дают.
– Ну, хорошо. Оставьте, как есть.
– Купи еще, дядя, конфет и пряников. Их все местные бабеночки любят.
Они вновь вернулись в первый зал. И здесь Владимир купил два фунта пряников и фунт фруктовой карамели. Прикупил он и бутылку сладкой Люнели.
– Возьми все же пару селедин, – настаивал продавец.
– От нее сильно пахнет. И потом я не уверен, что эта дама любит серёдку.
– У нас здесь все любят селедку. Бери, пока свежая. Сегодня только завезли. Её быстро разбирают.
– Ну, давайте, – нерешительно отозвался Владимир. – Только заверните получше, чтобы не пахло.
– А как же. Заверну в свежую газетку. И непременно-с в несколько слоев. Не переживайте, господин хороший, ручки ваши останутся чистыми. Я же понимаю, вы в гости собрались. Вон, костюм-то на вас какой знатный. У нас такие не пошивают.
– Небось, материя по сто рублей за аршин? – предположил второй продавец, – с восхищением рассматривая внешний вид Махнева.
– Я право, даже не знаю, сколько и стоила эта ткань, – стараясь быть невозмутимым, отвечал смущенный Владимир.
– Я давно суровским товаром торгую, и вижу, что таких материй в наших местах отродясь не было.
– Ну, что ты, Феденька, а как же наш патрон? У него-то такие костюмы, каких у королей и царских вельмож даже нет.
– Ну, патрон наш вообще не в счёт, – отвечал ему Феденька. – А я тебе говорю, Митенька, про простых людей. И сразу видно, что наш покупатель вкус отменный имеет. Без монокля видать, что человек он порядочный, грамотный и роду знатного. А сорочка-то какая. Белоснежная… Це-це. Надо же…
Татарские глазки умильно рассматривали Владимира.
«Ого, так значит, вы всё-таки Феденька и Митенька, а не Атис и Матис. И то ладно… – беспечно рассуждал Владимир. – Значит, это не сатиры, а обычные люди. Только чуть смахивают на сатиров».
И ему стало немного легче и спокойнее.
– Да, знатный наряд, – согласился с Феденькой Митенька.
Меж тем Феденька, стоявший за прилавком, и наблюдающий за тем, как его брат, Митенька, заворачивает в кулек конфеты и пряники, полез в один из бочонков. И, кряхтя, выудил оттуда огромный, чуть желтоватый малосольный огурец. Вначале он с наслаждение обнюхал его, а после принялся смачно грызть на виду у Владимира.
– Не желаете ли и вы, огурцов наших? – спросил он участливо. – Хорошие огурчики. Из Нежина доставили.
– Благодарю, как-нибудь в другой раз, – с улыбкой произнес Махнев.
– Зря, хороший засол.
Первый брат управился с кульками и молниеносно подбежал к одной из широких сельдевых бочек. И ловко выудил оттуда за хвост три большие рыбины.
– Глянь, какая жирная. Твоей женщине понравится. Здесь все бабы едят селедку с пряниками.
– Даже так? Что ж, ладно… Сколько я вам должен?
– Пять копеек, мил человек.
– А что так мало?
– А нам лишнего не надо. Мы – честные люди.
Владимир полез в карман и достал там ровно пять копеек.
– Благодарю вас, – произнес он.
Он взял в руки несколько свертков и двинулся к выходу. Рядом с собой он услышал характерный шлепок. Оказалось, что любитель малосольных огурцов выкинул остаток огурца прямо на деревянный пол.
И не успел Владимир внутренне возмутиться подобному свинству, как у него предательски поехала нога. Огрызок от огурца угодил прямо под каблук его штиблетов. Он не удержал равновесия, взмахнул беспомощно руками и хлопнулся на пол. Вся пакость заключалась в том, что его ладонь нечаянно зацепила за край бочонка с сельдью. О, боги. В следующее мгновение произошло то, чего он не мог увидеть даже в кошмарном сне. Весь бочонок с рыбой и густым терпким рассолом вылился фонтаном прямо на его новый, шикарный костюм. Владимир осознал себя сидящим в луже скользкого вонючего рассола, а по обеим сторонам от него валялась серебристая сельдь вперемешку с газетными сверками.
Он грязно выругался.
За спиной послышался низкий гогот.
– Зря смеетесь, господа. Как я теперь дойду до дома?
– Докатишься. Чай не за три версты живешь.
Владимир попытался встать, но ноги скользили и не слушались его. При первой же попытке подняться, он вновь ухнулся в тягучую жижу, но теперь уже всей спиной и затылком.
– Чёрт бы вас побрал с вашей селедкой! – крикнул Владимир.
– А ты не чертыхайся, франт Нижегородский. Катись отседова, рыбак. В следующий раз будет неповадно, рыб наших из озера умыкать. Понял?
– А вот хрен вам! – огрызнулся Махнев.
Когда ему удалось наконец-то подняться, он подобрал раскиданные свертки с Лушкиными подарками, вышел на крыльцо и спустился по ступеням. Он шел по узкой тропинке, от магазина к улице, и чувствовал за спиной насмешливые взгляды. Он оглянулся. Теперь оба его обидчика стояли на крыльце. Но их облик уже был иным. Из одежды на них остались лишь короткие и мятые рубахи. Сапоги на ногах отсутствовали. Концы ступней венчали грубые копыта… На крупных головах, как и водится, торчали маленькие рожки. А за спиной играли и дрожали от радости длинные и тугие хвосты.
* * *
Он сам не помнил, как огородами и меж густых кустов, стараясь быть не замеченным, добрался до собственного дома. По дороге он не раз пытался вытереть ноги и руки о траву. Но все его попытки были тщетными. На воздухе тошнотворный аромат селёдки только усилился, заполняя собою всю окрестность. Какая-то женщина, одетая как крестьянка, завидев его, перебежала на противоположную сторону улицы и с брезгливым отвращением зажала веснушчатый нос.