Страница 23 из 109
– Ох, судя по ее глазам, эта женщина не могла родиться у смертных, – отозвался Владимир.
– Ты думаешь, она ведьма? – оживился Виктор.
– Вам виднее.
– Да, мне виднее. Я знаю только то, что ее предки принадлежат вовсе не земной расе.
– Оно и видно. Как-то мне тревожно, патрон. Ее глаза похожи на чистый изумруд морской волны, освещенный изнутри лампадой. Не бывает у смертных таких сияющих глаз. Она точно не кукла?
– Нет, она живая женщина. А вот насчет колдовства ты прав. Она ведьма. Но ведьма, не посвященная ни в один земной ковен. Я только что слетал к ней в спальню…
«И когда ты только успеваешь, вездесущий ты наш – стоять рядом со мной и одновременно куда-то слетать», – не без ехидства подумал Владимир.
– Я все успеваю, mon amie, – в ответ на мысли Владимира шепнул демон. – Я на мгновение проник в её апартаменты и, помимо игрушек для плотских утех, увидел там множество чародейских амулетов, трав, корней мандрагоры в горшках, папирусов с магическими трактатами и прочей колдовской дребеденью. И знаешь, у нее кое-что получается в этом ремесле. Я бы к ней присмотрелся. Жаль только, что слишком уж далеко сия фемина проживает.
Пока наши путники шепотом переговаривались меж собой, хозяйка дома подошла к ним довольно близко.
– О, лучезарная Нифтида, – высокопарно заговорил демон. – О, несравненная дочь великого Тутмоса. Даже Бастет и Шесемтет могли бы позавидовать твоей красоте и грации. Твои движения сравнятся лишь с движениями черной нубийской пантеры, а очи твои подобны драгоценным смарагдам
[13]
[Смарагд – произошло от греческого слова «смарагдос» и обозначает «зеленый камень». Так в древности называли изумруды и прочие зеленые камни.]
, сияющим в короне солнцеликого Ра.
– Благодарю тебя, Кафавр. Я рада, что ты и Фрасий посетили меня в этот вечер, – чарующим низким голосом ответила Нефтида, взмахнув черными бархатными ресницами. – Занимайте свои почетные места в партере. Скоро начнется представление.
Хозяйка развернулась и, играя бедрами, удалилась от наших героев. Когда она повернулась прекрасной спиной, то Виктор и Владимир смогли хорошенечко рассмотреть ее выпуклые, торчащие, совершенные по форме ягодицы, ниже которых шли длинные и стройные ноги египетской красавицы.
– Ого! – присвистнул Виктор. – А хороша же задница у этой плутовки.
– Не стану спорить, – прошептал в ответ Владимир.
Они проследили за ней взглядами. Хозяйка удалилась в сторону небольшого мраморного постамента, закрытого со всех сторон легким драпированным пологом. На постаменте находился почетный трон. Но, справедливости ради, это был вовсе не трон, а скорее почетное ложе, застеленной шкурами молодых гепардов. Здесь же были разбросаны расшитые бисером шелковые подушки и тюфяки. Рядом с ложем находились обнаженные чернокожие юноши – рослые и атлетически сложенные нубийцы с опахалами в руках. Когда глаза Владимира освоились в темноте, он увидел совершенно странное обстоятельство: все четверо слуг оказались полными евнухами. И это обстоятельство настолько бросалось в глаза, что Владимир оторопел от изумления.
– Да, не удивляйся, mon amie, они полные кастраты. И мочатся только через тонкие медные трубочки.
– За что их так? – бледнея от отвращения, спросил Владимир.
– О, древние египтяне – известные затейники по части членовредительства. У многих рабынь здесь произведена операция по полному удалению клитора. А у мужчин отсечено под корень все мужское хозяйство.
– Но зачем? – не унимался Владимир.
– Ты думаешь, откуда пошла практика оскопления пленников и евнухов в сералях? Именно от древних египтян. Эти извращенные кровосмесители оказались самыми главными кощунниками, развратниками и жестокими членовредителями. Их жестокость и похоть не знает границ. А культ воздержания иногда доходит до таких экстатических форм, которые не снились ни одному европейцу или мусульманину. Кстати сказать, эти рослые нубийцы, служащие у Нефтиды стражниками, довольно часто и наперебой удовлетворяют ее похоть. Часами…
– Но как?
– В основном с помощью дилдо. У этой необузданной пантеры есть целая коллекция из рукотворных фаллосов. Знаешь ли, это – очень удобно, когда в тебя не входит живой пенис.
– Это почему? – хмыкнул Владимир.
– Меньше риска для нежелательной беременности и венерических болезней. Эта красотка очень печется о собственном здоровье.
– Ну, хорошо. А как же удовлетворяются ее кастраты? Как они сами?
– Сами? – хмыкнул демон. – Сами с усами. Семя их, навек запертое в теле с помощью изуверской операции, уже не может быть излито ни в одно земное женское лоно. Рано или поздно оно усыхает, становясь ядом, отравляющим их голодную африканскую плоть. Да, это высший мазохизм, возведенный в экзальтированный абсолют. Они даже бросают жребий друг перед другом, на каждую ночь с этой развратницей. О, Махнев, под крышей этого дома иногда творятся такие развратные оргии, которые тебе и не снились. А сама Нефтида, допущенная к таинствам скопческого культа, со всем пылом южного сладострастия допускает такие эксперименты с плотью своих рабов, что даже у меня, демона прелюбодеяния, иногда волосы становятся дыбом.
– Это она оскопила их?
– Нет, эти оскопили себя сами. Это случается каждый год в первых числах египетского месяца фаменота в храмах Осириса и Изиды. На тайных мистериях они приносят кровавые жертвы этим богам, отсекая собственные гениталии обсидиановыми ножами. Причем, добровольно. Кстати, если хочешь, мы можем потом слетать на эту церемонию. Но эта египетская пантера с изумрудными глазами славится и собственной жестокостью. А сейчас довольно нам шушукаться. На нас уже подозрительно смотрят. Иди, садись на скамью в партере.
Перед зрительными местами, посредине зала, располагалось нечто, напоминающее большую сцену или постамент. Это было обширное пространство, крытое деревянными лакированными плитами, вымощенными в виде цветочного орнамента, в котором угадывались очертания водных лотосов.
– Это паркет из ливанского кедра, палисандра и дуба. В Египте почти нет своей древесины. Все это доставлено из других стран. Нефтида – очень богатая женщина, – прокомментировал Виктор. – На этом постаменте и будет происходить весь сегодняшний спектакль.