Страница 62 из 75
— Я очень устал, Аня. Устал от этого всего, – с отчаянием проговорил Дюк и, чуть наклонившись, уткнулся носом в её плечо, прямо в тонкую лямку чёрной майки.
Аня замерла. Ей было неловко и до безумия приятно ощущать на шее его тёплое дыхание. А потом она обняла его. Опять. Ей тоже это помогало.
— Я злюсь на тебя. За твою просьбу по поводу Эрика, – так же шёпотом продолжила она. – Но.. С.. спасибо.
— Я знал, что ты поймёшь.
— Только почему ты оставил меня?
— Мне надо было кое-кого проведать.
— Почему ты не взял меня с собой?
— Потому что, если бы я оказался прав, я бы смог его простить. А ты нет.
— Он ви.. – отпрянула Аня, громко вскрикнув, но Дюк приложил палец к губам, и Аня тут же умолкла. Он смотрел на неё, и мир вокруг словно замирал, становилось спокойно. Но её красные заплаканные глаза вызывали у Дюка чувство вины.
— Я думал, что да. Но я рад, что ошибся.
Дюк упёр локоть в колено, а на ладонь опустил голову, склонив её набок. Не мог оторвать от Ани глаз и радовался, что открыто может заявить: люди сильнее обстоятельств. Что, как бы Айзек не хотел запугать Николь, он бы ни за что не поступил так жестоко с людьми. Что, как бы ни ломала их жизнь, – все они стойкие.
— Но ты знаешь, кто виноват?
— Рано делать ставки, солнце.
Ставку он сделал, но Ане об этом знать не обязательно.
Вдруг раздался душераздирающий крик, и они тут же побежали на второй этаж. Аня даже споткнулась, больно ударившись мизинцем.
Ника проснулась в незнакомом для неё месте. Белая комната, полупустые шкафы, панорамные окна, за которыми – светлая ночь. Одно из окон было открыто, и прохладный ветер колыхал тонкий прозрачный тюль. Она подскочила на кровати, начала искать Эрика, а потом заглянула под подушку, где нащупала телефон. Судорожно начала искать сообщения от него – что он опоздает, что он ушёл в пекарню. Хотела встать и разобраться, где находится, встретить Эрика в коридоре или хотя бы в подъезде, но боль в рёбрах при резком повороте и боль в плечах, когда Ника сжалась, напомнили – ей незачем его искать, он больше не придёт.
Об этом также напомнили засохшие пятна крови на подушке. Пока Ника спала, рана на голове открылась.
Она не сдержала слёз. Тот, кто заботился о ней с их странной первой встречи. Этот парень, который был на голову выше неё, спросил, как пройти к дому, назвал её адрес, предложил донести пакеты. А потом оказалось, что искал он её мать.
Ника даже не знала, чем обернётся знакомство с ним. Изгнание за стены, раскрытие себя, как мутанта. Он чуть не погиб там, в лесу, в самом начале их пути. Возможно, ему просто суждено было умереть?.. Нет. Точно, нет. Он должен был дожить до старости вместе с ней.
Дверь скрипнула, и в комнату вбежал Дюк. Испуганный, запыхавшийся от того, как быстро поднялся наверх на её крик.. Крик? Да. Она кричала.
Ника зарыдала вновь, попыталась подняться с кровати, но чуть не упала. Дюк поймал её, и она тут же начала стучать по его груди забинтованными кулачками.
— Я ненавижу вас!! Вас двоих! Вы не заслуживали его! Вы пренебрегали им! Никто из вас даже не попытался его спасти! Тогда, в лесу! – Она продолжала бить его по груди.
— Ника, Ника, успокойся, прошу! – Дюк прижал её к себе, крепко обнял. – Ты права, ты абсолютно права. Мы не заслужили его. И я клянусь тебе, я каждый день сожалею о том, что маску тогда снял не я. Уверяю тебя, если бы ты не сняла её, я отдал бы свою. Я собирался это сделать.
Слабость в забинтованных руках заставила Нику опустить их.
— Ненавижу эту жизнь. Только отбирает. Всё отбирает у меня. Я так больше не могу.
Ника не просто рыдала, она выла, пытаясь упасть на колени, но Дюк крепко держал её, прижав к себе. Он понимал Нику, как никто другой. Жизнь только отбирала, заставляла бежать вперёд, не давала времени на передышки и, пока были силы, заставляла сопротивляться.
«Люди сильнее обстоятельств, – говорила Ляля. – Если тебе выпало это испытание, значит, ты справишься. Ты станешь сильнее. Ты переживёшь это всё».
— Ты справишься, Ника. Я знаю, о чём говорю.
Её завывания стали только громче.
— Ты справишься и станешь сильнее.
— Я не хочу быть сильнее. Я хочу быть с Эриком, – прорыдала она.
— Я знаю. Я знаю.