Страница 9 из 74
Там сидела она. Красивая, ухоженная тридцатилетняя женщина в строгом деловом костюме. Волосы убраны в идеальный пучок, на лице нанесён минимум макияжа.
Я подошел и поклонился. Она кивнула в ответ и жестом предложила сесть напротив. Я опустился в мягкое кресло и сунул свернутую купюру официанту, который тут же испарился.
— Прошу прощения, Евлампия Романовна, — я улыбнулся.
А когда она протянула руку для светского приветствия, не счел зазорным прикоснуться губами к прохладной коже.
— А вы весьма галантны для своего возраста, — заметила она, и в её глазах мелькнула тень удивления.
— Ну что ж, галантность — это моё кредо, — ответил я, откидываясь на спинку.
— Не буду скрывать, весьма заинтриговало, что вы пригласили меня на эту встречу. И что-то подсказывает, что эта встреча может навредить мне в будущем…
— У меня даже в мыслях не было вам вредить. Наоборот, целью моего приглашения является обеспечение вашей финансовой стабильности в грядущем. И, возможно, вашей безопасности.
Она скрестила руки на груди. Судя по жесту, броня деловой женщины врубилась на полную.
— И в чем же выражается обеспечение моей финансовой стабильности? Вроде бы я не бедствую, да и работодатель не обижает.
На это я лишь усмехнулся. Взял со стола принесенный официантом бокал с шампанским, чуть повертел его в руках, глядя, как играют пузырьки в свете неоновых ламп, и произнес:
— Мы знаем про вас многое, Евлампия Романовна. У вас за плечами два высших образования с красными дипломами и престижная бизнес-школа. Вы помощница князя Долгополого. Но давайте смотреть правде в глаза: дальше этого кресла вам пути нет. Только если в замы, что вряд ли, либо через постель и в статус официальной любовницы. Мы знаем, что Долгополый вам это уже предлагал, но вы отказались. Гордость и предубеждение? Ну да, это хорошо. У вас на работе есть один человек для… скажем так, для здоровья. И также есть за пределами офиса еще один мужчина. Но он женат. Конечно, вы возлагали на него большие надежды, хотели увести из семьи. Но увы, эти надежды не оправдались. Он кормит вас завтраками уже третий год.
Она побледнела. Вот и поддалась броня. Нужно всего лишь знать куда бить.
— Откуда… — выдохнула она.
— У нас есть одно предложение, — перебил я её. — Предложение, которое может вас заинтересовать. И оно обеспечит вашу жизнь в дальнейшем так, что вам не придется зависеть ни от похотливых начальников, ни от женатых трусов. Вы будете сливать нам некоторую информацию. А мы в ответ будем вас щедро благодарить. Я понимаю, что это будет для вас очень большим испытанием и стрессом. Поэтому мы предлагаем вам… безвозмездную помощь за ваше потраченное время.
Я достал из внутреннего кармана камзола конверт и положил на стол.
— Вот. Если вы подумаете и скажете, что согласны работать с нами, то в будущем получите в десятки раз больше. Если же нет… то лучше всего вам про этот разговор забыть. А эту сумму можете посчитать это компенсацией за испорченный вечер.
Евлампия Романовна смотрела на конверт с недоверием. Затем перевела взгляд на меня.
— Весьма неожиданное предложение, господин Ярославский, — медленно проговорила она. — Неожиданное предложение от восемнадцатилетнего сына барона Святослава Васильевича. Который, не будет находиться в отцовском гнезде и вынужден вести дела отдельно от родового направления. И учитесь в Академии в основном для того, чтобы набрать как можно больше связей. Однако, судя по слухам, с налаживанием связей у вас не очень хорошо получается.
— Видите ли, — я наклонился чуть вперед, — я учусь в Академии вовсе не для того, чтобы всего лишь познать ратную науку. А чтобы при помощи военного дела суметь защитить свой род и сделать его сильнее. Вижу, вы кое-что обо мне читали. Но то, что знаете вы… это слухи, которые находятся в общем доступе. А вот то, что сказал я, это результат работы наших людей. Людей, которые уже находятся в вашем офисе. И мне хотелось бы вас тоже называть одним из «наших людей».
Я сделал паузу, давая ей переварить информацию.
— Не буду кривить душой, — продолжил я. — Мне интересны акционеры вашей компании, или, как их по-другому называют, миноритарии господина Долгополого. Документы, связанные с ними, акции и взаимодействия с князем. Так как я знаю, что почти всех акционеров в той или иной степени обманывают, мне хотелось бы узнать о грязных делишках Долгополого. С цифрами, датами…
— Вы понимаете, что это очень строгая и конфиденциальная информация? — прошептала она, оглядываясь по сторонам.
— Прекрасно понимаю. И эта информация попадет в те руки, в которые должна попасть. В мои.
— И так же вы понимаете, что будет с человеком, который рискнет этой информацией поделиться? — её голос дрогнул. — Скорее всего, этот человек не доедет до дома. Он исчезнет с лица земли. А лет через семьдесят-восемьдесят, когда будут реконструировать какое-нибудь здание фирмы Долгополого, рабочие могут найти там замурованного в бетон человека. Забетонированного еще при жизни.
— Ну что же, риск — это благородное дело, — я пожал плечами, делая вид, что меня это не особо трогает. — Я знаю, что там риска хватает. Но тем более этот риск хорошо оплачивается. Мы обеспечим вам защиту. И новые документы, если потребуется.
— Я не настолько отчаянна, — ответила она и резко встала со своего места. Конверт остался лежать на столе.
— Ну что же, — я тоже поднялся. — Всё-таки вы рискнули прийти сюда. Хотя прекрасно знали, к кому идете и из какого я рода.
— Прошу вас не забывать о моем отказе, — сказала она, нервно поправляя пиджак.
— А вы не забывайте вот об этом, — я выудил из кармана визитку. Обычный белый картон, на котором были написаны просто два телефона. — Верхний номер мой.
Она бросила на визитку взгляд, секунду колебалась, а затем быстрым движением смахнула её со стола в свою сумочку. Ничего не сказав, Евлампия развернулась и на направилась к выходу из зала.
Я усмехнулся ей вслед. Конверт, к слову, она так и не взяла. Ну и ладно.
Что же, небольшой заброс удочки в мутный пруд Долгополых был сделан. Дальше, насколько я понимаю психологию людей, оказавшихся между молотом и наковальней, она сегодня приедет домой, нальет себе вина, посидит, подумает, взвесит все «за» и «против». И поймет, что лучше всё-таки синица в конверте, чем журавль непонятно где. Лучше всё-таки определённость, чем постоянный страх перед боссом и теми делишками, которые творятся в компании.