Страница 59 из 74
— Елисей-сан. Я весьма увазаю вас и васе мнение. Вы абсолютно правы в относении того, цто системное зло необходимо уництозать под корень. В моей родной Японии в свое время был сёгунат. Эпоха кровавых войн и диктатуры. И только когда эту систему уництозили полностью, самураи перестали убивать простых людей на улицах потому, цто им захотелось проверить остроту своего клинка. У нас поняли, цто людей стоит увазать. И тогда эти люди сделают для страны гораздо больсе, цем если их унизать и дерзать в рабстве страха.
Я одобрительно кивнул. Умная девочка. Школа ниндзя даром не прошла, если там философию вбивают вместе с боевыми искусствами.
— Вот видишь, Миша, — я снова повернулся к другу. — Вот такая вот фигня продолжается и по сей день. И то, что вы мне помогаете, то, что вы стоите рядом со мной, огромная помощь в достижении моей цели. Я вам за это безмерно благодарен.
Мишка вдруг выпрямился. Вся его обида куда-то испарилась. Он приложил широкую ладонь к груди, прямо там, где билось сердце, и посмотрел мне прямо в глаза.
— Слушай, Елисей… Всё, что зависит от нас с отцом, все наши ресурсы, лаборатории, зелья, то они всегда будут принадлежать тебе, если это нужно для дела. Ты только скажи.
— Спасибо, Миш. Я это ценю.
Мизуки тоже сделала легкий, едва заметный поклон.
— И от меня, Елисей-сан. Всё, цто зависит от моих клинков и моих теней, я сделаю. Мы за вас и в огонь, и в воду. Вы доказали свою верность нам, и мы в ответ всегда готовы постоять за вас.
— Спасибо вам, ребята, — я почувствовал, как внутри разливается тепло. — Это очень важные слова для меня.
В этот момент идиллию нарушил цокот каблучков.
К нам подошла Любава Шумилова. Как всегда безупречная: васильковые глаза прищурены, русая коса перекинута через плечо. А за ней верной собачонкой семенила Варвара Камышинская.
Любава остановилась в паре метров, скрестила руки на груди и с легкой усмешкой покосилась на меня.
— Елисей Святославович, — протянула она. — Глядя на вас, ни за что не скажешь, что вы провели ночь в бою. Или что вы вообще недавно были на Прорыве. Возможно, школьные слухи, как обычно, преувеличивают ваши… подвиги?
Варвара тут же поддакнула:
— Да скорее всего, Елисей Святославович где-нибудь прохлаждался эти выходные в спа-салоне! А послал своих цепных псов, чтобы они закрыли Прорыв от его имени. А теперь стоит тут и красуется.
Мишка зарычал и сделал шаг вперед, сжимая кулаки, но я остановил его, положив руку на плечо. Мизуки презрительно сузила глаза, оценивая девиц как потенциальные мишени.
Я же расплылся в самой обаятельной улыбке, на которую был способен.
— Мои дорогие однокурсницы, — бархатным тоном начал я. — Я весьма уважаю ваше мнение и ваше право на фантазии. Однако должен вас разочаровать. Я действительно был в Воронежской области. И действительно закрывал Прорыв. А то, что на мне нет ни одной царапины… ну, во-первых, это результат блестящей работы лекаря моего отца. А во-вторых, я просто умею уворачиваться от ударов. Вот такой я молодец!
Любава фыркнула:
— Слова, Елисей. Всего лишь слова. Где доказательства?
— Ах, доказательства? — я вздохнул. — Ну, есть у меня одно небольшое подтверждение тому, что я был в портале Опасных земель.
Я сунул руку в карман брюк, достал смартфон, открыл галерею и нашел видео, которое Гордей снял утром на базе.
— Смотрите, дамы. У вас же есть глаза?
Я развернул экран к ним. На видео мой рыжий котяра Задира сидел на диване и лениво отмахивался лапой от полупрозрачного щенка, сотканного из мутного льда. Щенок смешно тявкал, пускал носом морозный пар и пытался укусить кота за хвост, оставляя на обивке дивана иней.
Глаза Любавы расширились так, что стали похожи на два блюдца. Варвара вообще поперхнулась воздухом и отшатнулась.
— Это что… — прошептал Мишка, заглядывая через мое плечо. — Неужели…
— Да, Миша, — усмехнулся я, убирая телефон. — Это щенок Ледяной Гончей. Приезжай как-нибудь на базу, поработаешь с ним. Это будет наш маленький эксперимент. Я вытащил его из Прорыва. И знаешь, что самое интересное? Мне его принесла умирающая самка Ледяной Гончей. Сама отдала. Видимо, даже тварь из Опасных земель почувствовала во мне настоящего человека, а вовсе не то, что обо мне думают некоторые… недалекие однокурсницы.
Я многозначительно покосился на Любаву и Варвару.
Удар достиг цели. Лицо Любавы пошло красными пятнами. Она открыла рот, чтобы сказать какую-то колкость, но не нашла слов. Ее гордость была уязвлена, а доказательство было неоспоримым. Никто в здравом уме не смог бы притащить живого щенка Гончей.
Девицы задрали носики, развернулись на каблуках и пошли прочь по коридору.
— Раунд, — хохотнул Мишка. — Урыл!
В этот момент из толпы студентов вынырнула еще одна фигура. Ефросинья Степановна Преображенская!
Она подошла с мягкой улыбкой на губах. Ее медные волосы были уложены в сложную прическу, а школьная форма сидела так, чтобы подчеркнуть все изгибы фигуры.
— Елисей Святославович, — произнесла она глубоким голосом. — Я случайно услышала часть вашего разговора.
Она остановилась близко. Слишком близко для обычного общения.
— Я хотела сказать, что очень горжусь быть в одной группе с тем человеком, который уже не в первый раз закрывает Прорывы, — Ефросинья посмотрела мне в глаза. — Я знаю, как тяжело бывает простым людям, которые оказались рядом с Прорывами без защиты боярских войск. Я сама из Сибири, и видела разрушенные тварями деревни. Видела растерзанные тела людей. И поэтому я горжусь тем, что могу учиться рядом с таким защитником Отечества, как вы.
Где-то вдалеке послышалось громкое фырканье. Это Любава и Варвара, не ушедшие далеко, решили высказать свое фи. Но Ефросинья даже не повела бровью в их сторону.
А вот я напрягся.
От нее снова пахло. Тот самый аромат, который я учуял еще в нашу первую встречу. Сладковатый, дурманящий запах…
Как только этот запах коснулся моих ноздрей, в голове появилось легкое головокружение. Кровь быстрее побежала по венам. Живица в меридианах дернулась, словно откликаясь на зов. Мне вдруг до одури, до животного инстинкта захотелось сделать шаг вперед. Сократить дистанцию. Вдыхать этот запах, зарыться носом в ее волосы, прижать эту девушку к себе…
«Стоп! Тормози, старый дурак!» — рявкнул я сам на себя в мыслях.