Страница 48 из 74
— Обожаю сморчки со сметаной! — мечтательно произнёс я. — Это же поистине царский гриб. Правда, уваривается сильно. Из целой корзины на выходе получается маленькое блюдечко. Но зато на вкус какой… за уши не оттащишь! Ум отъесть можно.
Гордей с сомнением покосился на меня.
— Поверю на слово, Ваша Милость.
— В смысле? Ты что, ни разу сморчков не пробовал? — изумился я.
— Да как-то всё не приходилось. Я больше по опятам да белым. А эти сморщенные… как-то доверия не внушают. На какашки похожи!
— Да ты что! — возмутился я. — Я лично для тебя их приготовлю, когда вернёмся! Даже Матрёшку к плите не подпущу, а то ещё испортит шедевр своими приправами. Сковородочка, маслице сливочное, лучок золотистый, сметанка домашняя… Ядрёна медь, аж в животе заурчало!
— Ловлю на слове, командир! — рассмеялся Гордей. — Ладненько, сейчас к нашим приедем. Хотелось бы, конечно, сегодня после этой мясорубки попариться, грязь смыть. А завтра уже двинем обратно в Москву.
— Так и сделаем. Неделю мы тут торчать не будем. Нажим мы сделали, удочку закинули. Дальше дело времени.
Вскоре мы добрались до «Дубравы». Место и впрямь оказалось шикарным: закрытая территория, сосновый бор, несколько двухэтажных срубов и огромный банный комплекс.
Мои гвардейцы уже вовсю обживали территорию. Из труб бани валил густой дым, на мангалах шкварчало мясо, пахло жареным луком и специями.
Мы с мужиками сходили в баню. Вот где был настоящий кайф! После Ледяных Гончих, Костяных Пауков и деловых переговоров горячий пар казался манной небесной. Мы парились дубовыми вениками так, что кожа горела, потом выскакивали на улицу и обливались ледяной водой из ушатов. Пили ядрёный хлебный квас.
Синий травил байки о своих подвигах, не стеснялся ввернуть шутливое словцо в ответ на подколки. Я спросил его о том, что он думает о дальнейшей своей карьере? Он ответил, что может быть и поможет в развитии одному боярскому сыночку, если тот положит нормальную цену за услуги. Я ответил, что может и договорится о цене. Синий на это усмехнулся и подлил квас. Мы чокнулись пузатыми кружками.
Позже, когда мы сидели в предбаннике, завёрнутые в простыни, к нам пожаловали гости. Местная обслуга, видимо, решив угодить столичным аристократам по полной программе, вызвала из Воронежа целый микроавтобус с массажистками.
Девушки были как на подбор: фигуристые, улыбчивые, в коротеньких халатиках.
Я не имел ничего против. Мои парни сегодня смотрели в глаза смерти, они заслужили расслабление. «Кто сказал, что надо бросить песни на войне? После боя сердце просит музыки вдвойне!» То же самое можно сказать про ласку и любовные утехи.
— Гуляйте, бойцы! — махнул я рукой, когда гвардейцы вопросительно уставились на меня. — За счёт заведения! Но держим себя в руках! Блюдём честь и достоинство!
— Так точно, господин главный начальник! — козырнула самая бойкая из массажисток. — Может, тоже желаете специальный массаж?
— Не, мне лучше обычный. Без излишеств!
Да, от массажа «определённых частей тела» я вежливо отказался. Не потому что сноб или педант, вовсе нет. Всего лишь навалилась после бани такая усталость, что даже пальцем шевелить не хотелось. Чтобы не обижать девчонок позволил размять себе забитые мышцы спины и плеч.
Оставив парней развлекаться, я поднялся в выделенную мне спальню на втором этаже сруба. Упал на свежие простыни, закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений. Мелкий щенок Ледяной Гончей спал по соседству на подготовленной для него подушке. Таять Снежок вроде как не собирался…