Страница 20 из 74
Предложение было заманчивым. Да что там говорить — чертовски заманчивым! Сногсшибательная девушка, с которой явно есть о чем поговорить… Гормоны восемнадцатилетнего тела требовали немедленно согласиться, забронировать столик в «Мясном Инквизиторе» и там по полной пустить в ход всё своё обаяние. Но разум семидесятилетнего охотника на оборотней, привыкшего видеть капканы под слоем пушистого снега, влепил по тормозам.
Она родственница Долгополых. Княжеского рода, который спит и видит, как бы уничтожить мой род. Рода, чей глава, Фрол Терентьевич, может якшаться с тварями из Опасных земель. Случайностей не бывает. И такие девушки просто так не приглашают!
Тем более, у меня на вечер была запланирована куда более важная встреча с Евлампией Романовной. Встреча, которая могла дать мне ключик к ядерному чемоданчику империи Долгополых.
Я покачал головой, изобразил на лице искреннее сожаление:
— К сожалению, не совсем. Любой следующий день я в вашем полном распоряжении, но на сегодня я уже занят, и на вечер запланировано другое, весьма скучное, но обязательное мероприятие.
— Что же, печально, — она чуть надула губки. — Я так хотела вас отблагодарить. Ладно. Значит, в следующий раз.
— Я могу заменить своего друга и выслушать все слова, чтобы потом ему передать и чуточку приукрасить! — тут же подал голос Мишка.
Мило улыбнувшись, Ефросинья Степановна сделала полшага и погладила меня по отвороту синего камзола. Её пальцы на секунду задержались на вышитых языках пламени — стихии Ярославских.
— Вы очень славный молодой человек, Елисей, — промурлыкала она. — Я редко встречала подобных вам.
Я почувствовал, как от её прикосновения по ткани пробежал едва заметный холодок. Ничего враждебного, просто легкий эмоциональный всплеск.
Мишка, видя, что инициатива ускользает, снова встрял, расплываясь в дурацкой улыбке:
— Так я такой же, как и он! Мы с ним очень похожи и мы лучшие друзья! Если Еля занят, то я запросто смогу составить вам компанию!
Но княжна на его слова только улыбнулась, словно неразумному щенку, кивнула нам обоим и, развернувшись, пошла обратно к щебечущим девушкам.
Мы остались стоять у стены. Мишка проводил её фигуру таким взглядом, словно готов был прямо сейчас сорвать с неё одежду и овладеть на полу.
— Ты видел? Ты видел, как она на меня зыркнула? — тут же зашептал Морозов, толкая меня локтем в бок.
— Ну да, да, — я саркастично хмыкнул. — Как на большого и шумного шмеля.
— Ты мне просто завидуешь! — возмутился Мишка, поправляя воротник. — Как мальчишка! Конечно, конечно. Ведь ты её упустил! А она самая красивая, самая умная, и, судя по всему, не из бедствующего рода!
— Остынь, ловелас, — я хлопнул его по плечу. — Кстати, не пора ли нам схавать по булочке? А то от этих светских бесед у меня аппетит разыгрался. Я бы, конечно, съел сейчас что-нибудь из разряда хорошего, сочного стейка с кровью. Но для начала можно перекусить и закинуться быстрыми углеводами.
— Стейк — это тема, — тут же переключился Мишка, для которого еда всегда стояла на втором месте после девушек, а иногда и на первом. — Погнали в столовку, пока там все эклеры не смели. Мизуки, ты с нами?
Японка, которая всё это время стояла молча, слившись с тенью колонны, плавно кивнула.
— Да, Морозов-сан. Я бы не отказалась от зеленого цая.
Мы зашагали по коридору. Я шел посередине, размышляя о произошедшем.
— Елисей-сан, — произнесла Мизуки, когда мы отошли подальше от чужих ушей. — Эта девуска… Преобразенская. Она не так проста, как хоцет казаться.
— Заметила, да? — я скосил на неё глаза.
— У неё походка воина, — кивнула куноичи. — Она ставит стопу с носка на пятку, бессумно. И её дыхание не сбилось, когда её окрузила толпа с непонятной целью. Она контролирует каздое своё двизение. И мне показалось, что она не просто так погладила тебя по лацкану.
— Ядрёна медь, Мизуки, ты читаешь мои мысли, — усмехнулся я. — Родственница Долгополых из Сибири, внезапно переводится в середине семестра, оказывается в баре, где я праздную, а на следующий день клеится ко мне на глазах у всей Академии. Слишком много совпадений для случайности.
— Думаешь, шпионка? — нахмурился Мишка.
— Думаю, медовая ловушка, — ответил я, открывая двери академической столовой. В нос тут же ударил одуряющий запах свежей выпечки и кофе. — От Фрола Терентьевича можно всего чего угодно ожидать. Он понял, что в лоб меня не взять. Команду Глеба мы размазали. На дуэль меня теперь так просто не вызовешь, статус не тот. Значит, он может решить подобраться с фланга.
— И ты отказался от ужина, чтобы не лезть в ловушку? — спросил Морозов, набирая на поднос сразу четыре эклера с заварным кремом. И это только себе!
— Я отказался от ужина, потому что ловушку нужно изучить, прежде чем в неё засовывать пальцы, — философски заметил я, беря себе пару пироженых и крепкий черный кофе.
— Фу, как представила о цём вы говорите и сразу зе есть перехотелось, — заметила Мизуки.
— Да мы не про то и вообще… это фигуральное выражение, — заржал я. — Да у меня и в самом деле вечером дела. Надо немного навести порядок на базе.
Я не стал добавлять, что у меня сегодня вечером свидание с другой птичкой из гнезда Долгополых. Если всё срастётся, то эта птичка может спеть для Ярославских очень интересную песню.
Мы уселись за дальний столик у окна. Я откусывал пирожные, наслаждаясь вкусом. Постоянные тренировки сжигали энергию с бешеной скоростью, так что поправиться мне не грозило.
Вечером того же дня чёрный лимузин въехал на территорию поместья князя Долгополого. Кованые ворота с лязгом отсекли внешний мир.
Ефросинья Степановна сидела на заднем сиденье рядом с Глебом. Всю дорогу от Академии он пытался развлекать её светскими сплетнями, но она слушала вполуха и больше глядела в тонированное окно.
Машина затормозила у парадного крыльца главного особняка. Навстречу вышли хозяева. Мама Глеба, высокая, сухопарая женщина с поджатыми губами, куталась в шаль. Рядом с ней стоял сам князь Фрол Терентьевич Долгополый в куртке нараспашку.
Но Ефросинья смотрела не на них. Её взгляд был прикован к мужчине, стоявшему чуть позади хозяев. Это был пожилой мужчина суховатого вида, с седыми, коротко стриженными волосами и лицом, напоминающим пергамент, натянутый на череп. Его глаза словно ощупывали приехавших.
Ефросинья вышла из машины. Сухой мужчина шагнул вперед и первым делом обнял ту, которая называла его дочерью, после этого кивнул Глебу.