Страница 12 из 74
Глава 4
Что хорошо в молодом возрасте, так это фантастическая способность организма восстанавливаться. Ночь пил, гулял, веселился, орал песни дурным голосом, а потом поспал пару часиков — и вуаля! Свежий, как огурчик с грядки. Ни тебе мешков под глазами, ни головной боли, от которой хочется засунуть башку под гильотину.
А вот я прекрасно помню, как в прошлой жизни, будучи семидесятилетним ведарем, ложился спать вовремя, выпивал перед сном травяной сбор, спал положенные восемь часов, а иногда по утрам все равно выглядел и чувствовал себя так, словно всю ночь бухал, гулял, веселился, а под утро меня еще и конь копытом в лоб ударил.
Увы, возраст всегда берёт свое. Но сейчас-то мне восемнадцать! Живица бурлит, кровь горячая, регенерация такая, что позавидует любая ящерица.
Однако следующим утром я проснулся не от звонка будильника и не от лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы.
Я проснулся от криков снаружи. И, ядрёна медь, орали два до боли знакомых голоса!
— Да кем ты себя возомнил, ухарь⁈ — басил Степан Борозда так, что стекла в рамах чуть подрагивали. — Давно по хлебалу не получал, а? Чего зенки вылупил?
— А ты с какой целью интересуешься насчёт моего хлебала? — не менее громко орал Гордей Степанцов. — Уж не собрался ли попытаться сунуть своим кулачишком? Смотри, ручонку-то не поломай с непривычки!
Я приоткрыл один глаз и посмотрел на электронные часы, стоявшие на тумбочке. Шесть сорок утра.
Вот же засранцы великовозрастные! Целых двадцать минут законного сна не дали доспать!
Ну, я им сейчас всё выскажу. Я им сейчас такой разнос устрою, что они у меня строевым шагом до самой Москвы пойдут!
— Да если бы сунул разок, то второго бы раза не понадобилось! — продолжал бушевать Степан. Судя по звуку, они стояли прямо под моими окнами. — Усвистал бы в стратосферу!
— Да ладно! Я не боюсь щекотки! — парировал Гордей. — Ну чо? Давай, рискни здоровьем!
Крики не смолкали. Судя по накалу страстей, скоро у этих двух альфа-самцов слова закончатся, и они перейдут к конкретному мордобою. Причина криков мне была ясна как Божий день. В стремлении понравиться нашей лекарше Алёнке эти два лба из кожи вон лезли. И когда вылезали, то пересекали пути-дорожки друг друга и соприкасались оголёнными нервами.
Другие ребята из отряда только посмеивались, глядя на подобное соперничество. Но после того, как парочка особо остроязычных лишилась нескольких зубов за неудачные шуточки в адрес «женихов», лезть с подколами больше никто не решалался.
Подобные ссоры бывали и раньше, но сегодня накал достиг какого-то особого, эпического размаха. Прямо брачные игры маралов в период гона! Чувствовалось, что возникла острая потребность во вмешательстве жесткой длани руководства!
Как бы мне ни хотелось покидать теплую, уютную постель, но…
— А давай сейчас раз на раз, по чесноку выскочим? — предложил Степан, и я представил, как он набычился. — Тогда и покажешь, что не только языком по ветру хлестать силен!
— Да без «Б»! Или ты думаешь, что я заднюю включу? — тут же отозвался Гордей.
Ну да, еще немного поваляюсь, и позволю свершиться нехорошему. У Степана только-только зажила рука после наших прошлых приключений, поэтому Гордей, как человек чести, бить туда не будет. А Степан начнет инстинктивно беречь повреждённое место.
В итоге получится не нормальная драка, а копошение двух великовозрастных дураков в пыли, которые будут беречь друг друга, но при этом ни один не отступит из-за ущемленного эго. Они потеряют лицо перед своими бойцами и подорвут свой авторитет. А на хрен они мне сдались на руководящих должностях, если у них авторитет опустится ниже плинтуса?
И ведь обоим уже далеко не по двадцать лет! Мужики тертые, жизнью битые, Опасные земли нюхавшие… А нет, поди же ты, скачут козликами перед нашей газелью!
Пришла пора им рога пообломать!
Я откинул одеяло, подошел к окну, распахнул створку и рявкнул вниз командирским голосом:
— Через две минуты в моем кабинете! Оба! Время пошло!
Внизу тут же раздалось дружное:
— Есть!
Дальше только гравий хрустнул под тяжелыми ботинками — это бойцы стартовали выполнять приказ.
Я захлопнул окно. Накинул спортивные трико, натянул черную футболку, обтягивающую торс, и сунул ноги в тапки. Выходить к подчиненным в одних трусах не хотелось, так воспитательный эффект терялся. А вот так… Хоть и не особо представительно, в домашних тапках, но мускулами поиграть сумею, да и вздувшиеся от «гнева» венки на руках тоже требовалось показать. Пусть видят, что командир зол.
Когда двое виновников торжества ввалились в мой кабинет, я уже сидел за массивным столом, сцепив пальцы в замок. Я прочистил горло, смерил их взглядом и ласково поинтересовался:
— В чем причина моего столь раннего пробуждения, господа хорошие?
Степан и Гордей стояли передо мной, как два нашкодивших школьника в кабинете директора. Только эти «школьники» были размером со шкаф каждый и могли голыми руками подковы гнуть.
— Вот этот, — Степан мотнул лобастой головой в сторону Гордея, — не умеет нормально свои грабли переставлять. Под ногами постоянно путается.
— Это у кого-то культяпки между собой переплетаются! — тут же не остался в долгу Гордей. — Толком бегать не научился, а туда же…
— Да это у тебя пальцы длиннее ступней выросли, и управляться с ними ты толком не научился! — прорычал Борозда. — Тебе бы плаванием заниматься, а не бегом!
— Вообще-то надо когти на ногах подстригать, тогда и путаться в них не будешь!
Хм, информативненько. Ядрёна медь, детский сад, штаны на лямках. Отдавай мои бумажки и не писай в мой горшок.
— Степан, ты пока молчи. А ты рассказывай, — я кивнул Гордею.
Степан открыл было рот, чтобы возмутиться такой несправедливостью, но я чуть склонил голову и посмотрел на него. Челюсти бывшего бандита с лязгом схлопнулись. Клятва Крови, связывающая нас, пульсировала на периферии сознания. Она напоминала ему, кто здесь господин.
— Я сопровождал нашу Алёнушку на утренней пробежке, — начал рапорт Гордей, вытянувшись во фрунт. — Бежим, значит, дышим свежим воздухом. Я уже и так этому бугаю намекал, и этак, что Алёнка специально позвала меня на пробежку, чтобы сказать что-то важное. А он догоняет и ломится следом. Я уже и так и этак намекал ему, чтобы свалил, но… Мои намёки он же вообще не отдупляет! Намеки для него — как носорогу комариный пендель! Влез третьим лишним, а потом навернулся и давай предъявлять, что я ему спецом подножку поставил!