Страница 50 из 105
«Только не прямо сейчас», — приказала я себе. На работе мне нужны были максимально острые мозги, верно? Я сделала несколько больших глотков прямо из одной банки, затем завинтила крышку и засунула обе посудины в ланчбокс, обложив их синими гелевыми хладоэлементами. Очень хотелось верить, что эти штуковины не дадут мозгам протухнуть до того, как я доберусь до дома и смогу переложить их в нормальный холодильник. Запасов у меня было кот наплакал, но и мучиться от голода прямо сейчас желания не было никакого.
Когда я убирала ланчбокс обратно в ящик, звякнул дверной звонок. Это был Кэнг. Он одарил меня коротким, сдержанным кивком, пока я сдавала назад, освобождая ему место, чтобы закатить каталку.
— Ты за Блэквеллом? — спросила я.
Он сверился с бумажкой в руке:
— Именно. Он полностью готов?
Я состроила самую свирепую мину, на какую была способна:
— Ага. Полностью готов. Всё на месте. Весь этот фарш в комплекте.
Кэнг медленно кивнул:
— Ценю это.
— Да без проблем, — буркнула я, разворачиваясь в сторону холодильника, чтобы выкатить тело.
Слово «мудила» я добавлять не стала, хотя очень хотелось. Желание переехать ему пальцы ног колесами каталки, когда я вернусь, было просто запредельным, но я сдержалась. Я даже проявила гребаное благородство и помогла ему перекинуть мешок с нашей каталки на его.
Он затянул ремни, фиксирующие мешок, а затем замер и пристально посмотрел на меня:
— Если честно, я не думал, что ты сдержишь наше соглашение. Прости, что плохо о тебе подумал.
Я дернула плечом, принимая извинения:
— Ну да, не надо быть таким недоверчивым.
Его губы слегка дрогнули:
— Когда проживешь на этом свете столько, сколько я, быстро поймешь, что доверие — штука очень хрупкая.
— Ой, да хорош тебе. Ты же меня не сильно старше.
Кэнг тихонько рассмеялся:
— Сильно, уж поверь мне. Очень сильно.
Я скептически нахмурилась:
— Да ладно? И сколько тебе лет?
Он удивленно вскинул бровь:
— Разве это не неприличный вопрос?
— Да брось ты. Давай, колись. Сколько тебе стукнуло?
— Мне было семь лет, когда мои родители погибли во время Корейской войны.
— Оу. Жаль это слышать.
Я лихорадочно попыталась вспомнить те жалкие крупицы истории, которые когда-то проходила в школе, но хоть убей не могла сообразить, когда, блядь, была эта Корейская война. В новостях про Корею до сих пор что-то трепали, так что, может, это было всего лет двадцать назад? Уточнять я не стала, чтобы не выглядеть полной тупицей.
— Ну ладно, эм, короче… за мозги не переживай. Я тебя не кину. Но ты можешь, блядь, ответить мне на пару вопросов?
Он скрестил руки на груди:
— Я сделаю всё, что в моих силах.
— Как часто мне нужно жрать мозги? В смысле, у меня такое ощущение, что я голодная вообще постоянно.
— Если ты много двигаешься и ведешь активный образ жизни, мозги будут требоваться чаще, — пояснил он. — Иными словами, ты никогда в жизни не увидишь зомби на пробежке или в спортзале. В нормальных условиях тебе хватит от трети до половины мозга раз в два дня. Но если продержаться без еды дольше, всё начнет катиться к чертям очень быстро, буквально лавиной. Так что если у тебя физическая работа, как сейчас, заправляться придется чаще. Но, — он красноречиво кивнул в сторону холодильника морга, — у тебя хотя бы есть постоянный доступ к кормушке.
— Только когда эти мозги вообще есть в наличии, — отрезала я.
— Люди мрут постоянно, Энджел. Это единственное, в чем ты можешь быть уверена на все сто.
«Ну да, конечно, только будут ли они дохнуть достаточно часто, чтобы утолить мой аппетит?»
— Ладно, следующий вопрос, — продолжила я. — Это вирус? От него есть какое-то лечение?
Он пожал плечами:
— Понятия не имею. Вирус. Паразит. Хрен его знает. Может, над каким-то лекарством или вакциной сейчас и работают. Но, насколько мне известно, эта херня существует уже много веков.
Я переваривала это пару секунд. Паразит… это типа как глисты, что ли? Блядь, это слишком жутко. И мерзко.
— Ладно, хорошо, а что насчет, ну… отношений?
Он тупо вылупился на меня:
— Чего, прости?
Я раздраженно вздохнула:
— Трахаться-то нам можно?
Морщинки вокруг его глаз весело собрались в кучу:
— Ну, мы едва знакомы, но я, в принципе, только за.
— Блядь! Нет! Бррр! — я почувствовала, как лицо начинает гореть адским пламенем. — Ты прекрасно понял, о чем я!
Я злобно зыркнула на него, пока он вовсю ржал, хотя секунду спустя и сама не удержалась от смешка.
— Ладно, тут я сама напросилась. Я имею в виду: мы, зомби, вообще можем заниматься сексом?
Он ухмыльнулся:
— Можем. Но перед этим обязательно хорошенько поешь. Так оно и идет куда лучше, да и риск того, что от тебя в процессе отвалятся какие-нибудь части, падает до нуля.
Меня передернуло:
— Фу, бля, какая гадость.
— Это напоминает мне один старый анекдот: что зомби сказал проститутке?
Я тупо уставилась на него:
— Ну… и что?
Он подмигнул мне:
— Сдачу оставь себе.
Когда Кэнг свалил, я залезла в интернет на компе и погуглила Корейскую войну. А когда увидела даты, просто охуела и уставилась в монитор. 1950–1953 годы. Ебать-копать. Да Кэнг же древний старик! Он что, всё это время выживал, батрача в похоронных бюро?
«Но блин, выглядит-то он от силы на двадцать с хвостиком», — подумала я с растущим охренением. Потом я вздохнула. Знай я заранее, сколько ему лет, обязательно бы спросила, выглядит ли он так молодо из-за этой зомби-херни. И как долго он уже вообще в таком состоянии. «Не будь дурой, учись хорошо», — пробормотала я себе под нос.
К чертовой матери, работа подкинула кучу поводов отвлечься от мыслей о собственной тупости. Сначала я поехала забирать бомжа, которого нашли дохлым под мостом, а потом — какую-то дамочку, умудрившуюся суициднуться прямо в ванной, смешав отбеливатель с аммиаком. На обратном пути в морг я без зазрения совести завернула на МакАвто, заказала бургер и быстро схавала его, чтобы утолить куда менее бесячий обычный голод. При этом я умудрилась напрочь забыть, что у меня в багажнике фургона лежат два свежих трупа.