Страница 21 из 105
Я быстро ополоснулась в душе, вытерлась полотенцем и снова обнюхала руку. Пахло уже не так сильно, но какой-то застарелый шлейф мертвечины всё равно продолжал цепляться за мою кожу. Времени на второй душ уже не оставалось. Я побрызгалась цветочным спреем для тела, но с тем же успехом могла бы опрыскать себя обычной водой — я вообще не почувствовала аромата. Нахмурившись, я подавила желание бахнуть по себе вторым раундом спрея. Если у меня сбилось обоняние, я рисковала свалить Деррела наповал ядреным комбо из запаха покойника и чересчур буйного букета цветов.
В животе заурчало, когда я вернулась в спальню, чтобы натянуть штаны-карго и рубашку с логотипом офиса коронера. Я рывком открыла дверцу маленького холодильника, чтобы выудить бутылочку той кофейной бурды, но тут же вспомнила, что приговорила последнюю еще два дня назад. Или три? Чёрт. Этот мощный заряд бодрости сейчас был бы очень кстати.
Закрыв холодильник, я встала на четвереньки и полезла под кровать, нащупывая застрявшую между пружинами баночку с таблетками. Вытащила её, сковырнула крышку и выудила две белые продолговатые таблетки. Остальные отправились обратно в пузырек, а сам он — на свое потайное место. Не одной же кофейной бурдой приводить себя в чувство. Я достала из холодильника пиво, запила им таблетки, а открытую бутылку сунула обратно. К моему возвращению оно, конечно, выдохнется, но это всяко лучше, чем выливать.
Держа обувь в руке, я на цыпочках, как можно тише, двинулась к входной двери.
— Какого хера ты крадешься из дома в такую рань?
Дерьмо. Я обернулась и увидела отца, который сидел в засаленном кресле с открытым пивом в руке. Рядом с креслом в полном беспорядке высилась куча пустых банок. Скорее всего, вчера вечером он зависал в баре, откуда его вышвырнули при закрытии в четыре утра, а вернувшись домой, он просто продолжил банкет.
— Я не крадусь, — ответила я. — Меня вызвали на работу, я просто старалась тебя не будить.
Его рот скривился в недовольной гримасе. Ему было всего под пятьдесят, но пара десятилетий беспробудного пьянства в сочетании со старой, десятилетней давности травмой спины, полученной во время работы на буровой вышке, заставляли его выглядеть гораздо старше. Куцая бородка пыталась прикрыть обвисшие брыли, а светло-карие глаза казались вечно остекленевшими. На нем были те же потрепанные джинсы, что и вчера, врезавшиеся повыше его костлявых бедер и прямо под небольшим пивным брюшком. Без рубашки. Только бледная дряблая грудь и руки-ниточки.
— Из-за твоего телефона и душа тут хрен уснешь.
— Ну да, извини. — Я бросила обувь на пол и засунула в них ноги. — В следующий раз даже пытаться не буду вести себя тихо, раз уж у меня это так паршиво получается.
И ради чего ему вообще нужно быть выспавшимся и бодрым?
— Твоя дебильная работа тебе уже заплатила? — Он уставился на меня, прикуривая сигарету. — Или ты уже все на таблетки спустила?
Присев, я туго затянула шнурки.
— Мне еще не платили, — соврала я. — Может, в конце недели.
Мне сейчас меньше всего хотелось с ним препираться. Он ждал, что я буду отдавать ему половину любого своего заработка в счет «аренды» и расходов. Полный бред, учитывая, что за этот дурацкий старый дом выплатили всё до цента еще лет десять назад: вообще-то он принадлежал его родителям, и отец получил его по наследству. К тому же он каждый месяц получал пособие по инвалидности, тоже та еще липа, которого с лихвой хватало на коммуналку, еду и всё остальное. Мои деньги ему нужны были только ради того, чтобы нажираться.
И плевать, что я сама обычно тратила деньги на то, чтобы напиться или накуриться. Это мои чертовы деньги, значит, и кайф должен быть моим. Логично же?
— Так сколько платят таким некро-фрикам, как ты? — спросил он, продолжая пристально наблюдать за мной.
— Без понятия, пап, — ответила я, не отрывая взгляда от шнурков на кроссовках. — Это специальная программа… часть моих условий по условному сроку.
Сплошное вранье. Вчера мне выдали чек за первую рабочую неделю, и я чуть не упала, когда увидела сумму. Больше чем в два раза всего того, что я когда-либо зарабатывала. Я ни за что не собиралась говорить ему, сколько получаю.
— По-моему, какая-то херня, — изрек он и сделал долгий глоток пива и тут же затянулся сигаретой. Пепел посыпался прямо на его впалую грудь, но он даже не подумал его стряхнуть. — Какого хера ты вообще на это подписалась? Почему не можешь найти нормальную, блядь, работу? Или это единственное место, куда берут конченых таблеточниц? — Он нахмурился. — Только фрик захочет возиться с трупами.
— Что ж, значит, твоя дочь фрик, — огрызнулась я, поднимаясь на ноги. — А тебя это кем делает, а?
Он не впервые меня оскорблял. По его меркам «фрик» — это еще очень даже ласково.
Я прошагала мимо него на кухню и рывком открыла кладовую, тихо выругавшись, когда пара пустых банок из-под маринованных огурцов выпали оттуда и покатились по полу. Одним из маминых «пунктиков» было собирать и намывать банки на случай, если она вдруг решит сварить желе или замариновать хрен-пойми-что. Я ни разу не видела, чтобы она занималась чем-то подобным, так что теперь у нас скопилось пару сотен пустых банок, рассованных под каждым чертовым шкафом в доме. Как-нибудь на днях я соберусь с силами и выкину их все к чертям. Примерно тогда же, когда отмою остальную часть кухни. Ага, вот-вот, уже скоро.
Вчера вечером я ела пиццу, но мой желудок вел себя так, словно я голодала неделю. Еды в доме почти не было, но мне удалось откопать упаковку печенья «Поп-Тартс», которая выглядела не слишком древней. Придется перебиться этим, пока не закончу на выезде. Я и так уже опаздывала.
Когда я шла к двери, отец пробормотал под нос какую-то очередную гадость, но мне удалось выскочить из дома до того, как нас затянет в очередной раунд «семейного единения». Я уже собиралась сесть в фургон, как вдруг замерла, заметив конверт, засунутый под дворник лобового стекла. Нахмурившись, я вытащила его оттуда. Это был самый обычный белый конверт, запечатанный, без каких-либо надписей снаружи. Я помедлила пару секунд, чувствуя, как внутри пробежал неприятный холодок дурного предчувствия, затем надорвала его и развернула листок бумаги.
«Энджел,
Если тебе этого хочется — съешь. Доверяй своим инстинктам. Всё в порядке.
Удачи».