Страница 32 из 123
— Обереги на удачу!
— Брага, смачнючая-пахучая!
Здесь не было мяса, дымящихся вареников и румяных пирогов, зато хватало питья и украшений. Кто желал поесть – бежал в ближайшую корчму. Дербник подозревал, что вечером придется платить монетами даже за кусок вареной репы.
Вокруг все шумело, плясало, выло, пело, кричало, но все голоса доносились сквозь пелену тумана. Дербник чувствовал себя далеко от празднующих. Зденка, видимо, ощущала то же самое: как только подошли к площади, она сделалась совсем угрюмой.
— А вот и Пугач, – повела головой Зденка, указывая на помост.
Дербник повернулся и ахнул: Пугач стоял вместе с птенцами, что глазели по сторонам. Сердце заволновалось, руки затряслись.
— Он.. что?! – охрипшим голосом спросил Дербник.
— Да, – кивнула Зденка. – Оно самое.
Нет. Нет. Нет. Не помня себя, он сорвался – понесся сквозь толпу к помосту. Пугач повернулся в сторону Дербника, улыбнулся и произнес что-то непонятное на чужом языке. Земля ушла из-под ног, в глазах потемнело.
— Дербник! – рука Зденки легла на плечо. – Не надо, Дербник. Резы ведь!
— Проклятье! – он шикнул. – Я убью его, слышишь?!
— Нет, – твердо сказала Зденка. – Не убьешь.
Дербник встал, попытался броситься к помосту снова. Зденка удержала его – обняла изо всех сил, не пуская.
— Нави тебя побери, погибнешь! – кричала она.
— Пусти!
Голова трещала по швам, душа уходила в пятки. Из ребер хлынула ярость. Навья Сипуха! Как он ненавидел ее в этот миг! Растерзать бы тело на косточки, чтобы вопила от боли, а после раскидать по площади! Пусть захлебывается собственными кишками!
Кажется, зеваки начали на них коситься со страхом. Но без разницы. Это не праздник, а казнь. Дербник вырывался, Зденка держала, как стальная. Скорее, пока не свершилось!
— Пусти-и-и! – нечеловечески закричал Дербник.
И Зденка выпустила, разомкнув руки. Он рванулся вперед, расталкивая прохожих, но понял, что опоздал – миг назад сомкнулось колдовское кольцо. Пугач поднес пылающую лучину к хворосту, и огонь заплясал, подхватывая птенцов. Дербник чувствовал их страх, но бессилие.. О боги, будь они прокляты! Хоть бы все выжили, хоть бы не пострадали!
Мир сузился до костра. Дербник жадно вглядывался в огонь: что там творилось? Нет ли бреши в кольце? И Пугач!
— Выродок! – Дербник не выдержал и сплюнул ему под ноги. – Я убью тебя!
— Непременно, – Пугач оставался удивительно спокойным, и это злило еще сильнее. – Как станешь старше.
Как же хотелось схватить его за смольные патлы и окунуть в корыто для свиней! О, вернется Сытник – непременно сделает это. Сытник?..
Дербник тряхнул головой. Сытник. Черногорье. Марья! Надо бежать обратно в терем и седлать коня, но птенцы!
«Нет, им я уже не помогу», – устало вздохнул Дербник. По ту сторону, кажется, все было тихо. Значит, птенцы либо умерли, либо обернулись. Или замерли в ужасе, как они со Зденкой.
Разгулявшаяся тревога затихала и покрывалась снегом. Он что, невольно наложил на себя остуду? Ну и пусть – все равно к лучшему. Дербник отвернулся от костра, вытер со лба пот и побрел к терему. Толпа пропускала его. Наверное, думала, что сумасшедший. И хорошо. Не к чему ругаться с другими.
За спиной трещал костер, стукались кружки, разливался хмель. Пусть пируют, пока могут! Они еще свое получат, как Зденка и Пугач. И князь, что разрешил это, не защитил своих же. Дербник злорадно ухмыльнулся: а он ведь им всем отомстит, когда уведет Марью. Не станет княжны в тереме – не будет и спокойной жизни. Пусть хлебнут горя-горюшка, полынного, едкого, пусть захлебнутся в нем!
От этих мыслей стало так тепло, что захотелось хохотать. Дербник облизнулся, предвкушая большой переполох. Все им воздастся! Все – до последней капли, до последнего крика!