Страница 6 из 86
— А кто тебе это сказал? — Рэн устало качнул головой. Тяжесть от прошлых боев и наспех залеченные раны все еще напоминали о себе, словно тело не готово было воспринимать себя целым и единым. — А откуда по-твоему взялись зрители, стоящие вокруг танцевальной площадки? Найдя нового партнера, предыдущий всего лишь переставал танцевать, занимая место в рядах зрителей, скрытый проклятием от глаз партнеров, которые его могли знать. Но бал не покидал никто, ни при жизни, ни после смерти.
— Господин, — двое мужчин с военной выправкой подбежали к Рэну и быстро отдали воинскую честь, едва увидев кольцо на его руке, тускло сверкнувшее в лучах утреннего солнца.
— Оцепить здесь все, к руинам никого не подпускать, — Рэн кивнул в сторону серых камней, продолжавших возникать из пустоты, загромождая все доступное пространство, что уже привлекло внимание зевак. — Вызовите подкрепления, известите городские власти и церковников, им тут скоро будет много работы, если, конечно, они не хотят, чтобы прямо у них под боком возник неконтролируемый некрополь.
Легкий всплеск за спиной заставил Рэна обернуться, чтобы увидеть как Валери, сбросившая свое черное платье на мостовую, нырнула в сверкающую лазурь воды. Когда-то давно она любила плавать, и море потом ей часто мерещилось на протяжении долгих лет… Она захотела встретить то, что ее ждет, в глади водной синевы.
…
— Спасибо, сынок, — невысокая старушка, закрывшая лоток, стояла с ним рядом, любуясь на смеющуюся Валери, радостно плывущую по волнам. — Хорошая девочка. Жаль, что не послушалась меня тогда.
— Вы ведь были частью проклятья? — уточнил Рэн, не отводя глаз от воды.
— В ту ночь я вынесла той женщине кусок хлеба и одеяло, пообещав чуть позже запустить их через кухню. Но этот упырь, — она махнула в сторону разломанного жезла, валявшегося возле обломков двери, — он заметил меня и приказал запереть, а наутро выгнать из дома.
Рэн понимающе кивнул головой, теперь все окончательно складывалось в единую картину.
— Если бы не я и мое обещание, они могли бы уйти куда-нибудь дальше, смогли бы уцелеть, найти другой приют, где не пренебрегут обычаем Святой ночи. Но они все ждали, надеялись, что я вот-вот открою эту проклятую дверь, — на глазах у старухи показались слезы. — Я много лет винила себя за это.
— Поэтому и не ушли, — констатировал Рэн. — Проклятье было не властно над вами, но вы сами оставались рядом, пытаясь спасти тех, кто купил у вас хотя бы цветок.
Осторожно обняв пожилую женщину, он тихо прошептал:
— Иногда обстоятельства выше нас. Вам не за что себя винить, вы сделали все что могли.
— Спасибо, сынок! Ты хороший, — пожилая женщина осторожно провела рукой по щеке — настрадался весь. Возьми, на память обо мне. Ты ведь так и не забрал свой букет.
Открыв лоток, она достала оттуда небольшой цветок и бережно протянула его Рэну.
— Спасибо, — в ответ произнес он, глядя на небесно-голубую розу в руке.
Подняв глаза на ту, что ему ее протянула, он не увидел никого перед собой. Ушла. Тихо и незаметно, так же как, видимо, и прожила свою земную жизнь, не потревожив никого даже вздохом. Взгляд на воду, и там никого, лишь круги расходятся по воде, как воспоминания о той, что секунды назад плыла по ней.
Актеры покинули сцену, и давно затянувшийся спектакль подошел к концу.