Режим ожидания

– Иди отсюда, – отогнал её Вовка. Совершать подвиги расхотелось. И что ему в голову только ерунда лезет? Зря он поехал в этот лагерь. Лучше бы дома лежал.

Вспомнился диван, вид из окна, внимательный взгляд Наполеона, кресло перед столом с компьютером. Это был мир, из которого его зачем-то выдернули и куда прежним ему уже не вернуться.

Вовка посмотрел по сторонам. А далеко ли была граница, через которую тайно проникают шпионы? Может, поймать парочку? Вот это будет подвиг. Только зачем болгарам шпионы? У них есть море.

Отбежавшая собака обогнула их стороной и подошла к Васе, девушка протянула руку.

– Знаешь, о чём я сейчас мечтаю? – прошептал Вовка, глядя, как собака осторожно подкрадывается, принюхиваясь к Васиным пальцам.

– О чём?

Её глаза оказались совсем близко, и можно было разглядеть коричневые крапинки в светло-серой радужке и широко расплывшийся зрачок.

– Я хотел бы оказаться в Австралии.

Вася качнулась, брови её нахмурились.

– Зачем?

– Хочу убедиться, что там живут кенгуру.

Вася ещё больше отодвинулась, словно на расстоянии ей было лучше видно. Попыталась улыбнуться, но у неё не получилось.

– Но мы же увидимся после лагеря?

– Увидимся. – Вовка притянул Васю к себе, обняв за плечи. – Я тебе обещаю это.

Из воды с плеском вышла Лиза.

– Дурак, – прошипела она, специально обдавая Вовку песком и водой.

Антон вышел следом, улыбнулся и лёг рядом с ними на спину, раскинувшись звёздочкой. Солнце слепило. Ему было хорошо.

Собака вдруг прыгнула на Васю, звонко клацнули зубы.

– Убирайся! – сжала кулак Вася.

– Эта собака кусает, если её не гладят, – сообщил Антон, не открывая глаз. – Я про неё слышал.

Вовка запоздало поднялся, но собака уже потрусила прочь. Настроение испортилось окончательно. Опять захотелось утопиться.

К обеду тучи добежали до макушки неба, обещая хороший дождь.

После обеда занимались в зале.

– Работаем, работаем! – Звонко хлопал в ладони Тарас, заставляя ребят выполнять упражнение по пластике. Но все были вялые. Ксюша сидела на мате, лениво перекатываясь с одного бока на другой.

Туча наступала.

– Харченко! Активней движение! Что ты как мёртвый?

– Потому что я мёртвый! – не спорил Вовка. – Давайте так – я уже умер.

– Это было бы счастье для всех, но это, к сожалению, не так! Работай!

Ксюша всё-таки завалилась на правый бок и замерла.

– Дождь! – остановилась Даша. – Дождь пошёл!

Дождь хлынул разом, без предупреждения – без всех этих ветров и вздёрнутой пыли. Рухнул стеной, забелив зелень деревьев водой.

Запыхавшийся Никита, единственный из всех старательно выполнявший упражнение, обнял застывшую Дашу.

– Скажи, красиво, – тихо произнёс он.

– Очень. И очень грустно.

– Почему? Потому что нельзя пойти на море?

Даша вскинула на него глаза – и в них, действительно, была грусть.

– Потому что скоро осень.

Никита устроил подбородок на её макушке.

– Осень не скоро. Ещё целый август.

– У нас в августе уже деревья желтеют, – пробормотала Даша, высвобождаясь из объятий Никиты.

Она пошла к матам и упала рядом с Ксюшей. На соседнем мате тихо сидели Андрес и Катя. Так странно было видеть Андреса спокойным и как будто изменившимся.

– А что сидим? – ворвалась в репетиционную Света. – Вечером у нас костёр. И надо всё успеть до темноты. Кто пойдёт дрова таскать?

– Света, – позвал Никита. – Дождь идёт.

– А? Да? – Света с удивлением посмотрела в окно. – Почему дождь? Тарас?

– Я не знаю, я не вызывал, – пожал плечами Тарас. – Воробей, Семён, идите сюда сцену отрабатывать. Остальные – смотрите свой дождь.

– Но если дождь… – рассеянно пробормотала Света. – Я узнаю, – бросила она, выбегая из комнаты.

– Наверное, костра не будет, – пробасил Никита.

– Специально для тебя и Харченко костёр устроят под дождём, – бросил Тарас.

– А чего сразу я? – отозвался Вовка.

Он тоже смотрел на дождь и улыбался. Почему-то сейчас дождь не рождал в нём никакой печали. Только радость. Хороший он был, сильный. Какой-то правильный. Соответствующий времени и настроению.

Дождь лил без остановки три часа, а потом разом стих, дав ненадолго выглянуть солнцу.

Тарас стоял около окна, сильно ссутулив плечи, и с недовольством смотрел на расчистившийся горизонт.

– Эх, не повезло… – пробормотал он.

– Всё отменяется? – спросил Никита.

– Как раз наоборот! Всё будет. Гитара-то твоя где?

– Надо в музыкальной комнате брать.

– Ну так бери! Чего стоишь?

Никита побежал. Тарас посмотрел ему вслед и вздохнул:

– Ненавижу песни под гитару.

Костёр получился огромный. Он был разведён на костровой поляне, которая уже не казалась необитаемой. Вовка оглядывался и с трудом восстанавливал в памяти первую дискотеку, как он шёл вдоль кустов и попал сюда, как не сразу заметил фонарь. Где он, кстати? Сегодня фонарь не горел. Может, две недели назад его включили специально для него с Васей? И тогда ему казалось, что впереди скука и тоска. А что в итоге? Он не мог на это ответить.

Лица ребят были печальны. Воробей втихаря совал в костёр палочку. Света сидела опустив голову. У её ног стояла коробка с угощениями. И только Тарас улыбался. Он смотрел на Вовку, словно напоминая ему двухнедельной давности спор о том, хорошо или плохо будет в лагере. Было по-разному, но всё это можно было назвать одним словом – «отлично». И добавить второе слово – «жизнь». Отличная жизнь. Тарас складывал указательный и большой палец правой руки, словно отвешивал воздушный щелбан.

Никита вытащил гитару. Сначала на ней сыграла Ксюша, потом гитару неожиданно взяла Света, спела детскую песню о драконе. Никита взял согревшийся в чужих руках инструмент и тихо заиграл «Восьмиклассницу» Виктора Цоя. Песню подхватили, загорланили. Потом его попросили спеть «Моё сердце». И он спел. А за ним «Группу крови». И снова «Моё сердце», но тут уже заплакали девчонки, и играть стало тяжело. И даже Никита стал утирать слёзы. Вовка задрал голову. Нет, он не должен был плакать. Не здесь, не сейчас. Но слёзы всё равно побежали.

Сидя около костра, они поняли, что самое прекрасное время было вот тут, рядом друг с другом. Когда они жаловались и страдали, свершались самые лучшие в их жизни события. И последние песчинки сейчас улетали с ладошек. Почему они это поняли только сейчас? Почему только сейчас сняли свою жизнь с режима ожидания?