Страница 37 из 50
– Зачем? – Вася жалко улыбнулась.
– Мы не скоро выступаем. Полчасика погуляем.
Вася послушно сползла с кресла и, пригибаясь, пошла наверх. Вовка тоже попытался согнуться, но он был слишком высок. Света заметила его. Устремилась через зал. Но не успела – дверь за ними закрылась.
– Сюда, сюда! – побежал Вовка в другую от лестницы сторону.
– Воробей! – вылетела из зала Света. – Вернись!
Она повернула к лестнице, где в пролёте мелькала вихрастая голова Воробья.
– Мы по другой спустимся. – Вовка манил за собой Васю. – Ты же не против пройтись? Или хочешь и дальше эту скуку слушать?
– Света нас видела!
– Зато мы её не видели! Смотри, как здорово я придумал – они там пока повыступают, а мы сходим на море.
– А потом? – Вася остановила.
– А потом вернёмся, ещё немного послушаем и сами выступим. Круто?
– А куда мы пойдём?
– Я же говорю – на море.
– Но уже поздно.
– Воробей – гад! – раздался голос Светы, хлопнула дверь в зал.
– Она его не поймала. Пошли, путь свободен. Ну согласись, согласись, там невыносимо скучно.
– Да, очень. – Голос Василисы звучал неуверенно.
– А мы – всего на полчасика. Только спустимся и обратно.
– А если нас раньше объявят?
– Этот концерт на три часа, а мы – в конце. Никто нас не объявит. И не хватится. Если хватятся, скажешь, что пошла в туалет.
– Конечно. – Вася опять растерянно улыбнулась и осторожно взяла протянутую руку. – Пошли.
Вовка ещё раз выглянул из укрытия – путь был свободен. Конечно, дверь могла и открыться, оттуда вполне мог выйти даже Тарас, но осознание того, что сейчас нарушаются все правила, грело. Было так здорово наконец-то делать не то, что от тебя ждут и требуют. Больше того, он был уверен, что сейчас спасает Васю. От скуки и одиночества, от духоты и однообразия. Это был смелый красивый жест. Он потом скажет Васе, она оценит. Или напишет. Хорошая тема для рассказа. Он его почти начал.
Вышли на улицу.
– Как же хорошо! – Вовка запрокинул голову, вдыхая прохладный вечерний воздух. – Немного побыть без толпы. Неужели ты об этом не мечтала?
– Нет, – Вася склонила голову к плечу. – Мне здесь всё нравится.
Ответ Вовку удивил, но это сейчас было неважным.
– Сейчас ещё больше понравится, идём.
Ранние южные сумерки зацепились за макушки деревьев. Фонари делали всё вокруг ещё чернее. В траве появилась роса. Когда нога сходила с дорожки, влага приятно щекотала пальцы. Вася тихо смеялась. Вовка смотрел на неё и думал, какая же она красивая. Красивая своей робкой пастельной красотой. И как с ней хорошо. И как правильно, что они сбежали.
Они вышли к началу лестницы и стали спускаться. Под ногами скрипел песок. Уже отсюда, с верхних ступенек, было видно, что море спокойное. Лёгкой рябью оно стремилось к берегу, неся на своей спине отражение неба. Справа ещё догорал закат, и от этого краешек моря окрашивался в тревожно-багряный.
Широкая полоса пляжа была пуста. Зонтики бросали чёрную тень. И всё это было настолько волшебным, настолько не верилось, что вечно шумный пляж может быть таким безлюдным. Вовка глупо улыбнулся.
– Хорошо, скажи?
– Очень хорошо!
– Подойдём к воде?
– Да, давай подойдём.
И они пошли. Деревянный настил кончился, Вовка сбросил сандалии, дошёл до кромки моря. Присел, коснулся воды пальцами.
– Тёплая. – Вовка посмотрел на ещё не ступившую на песок Васю.
Закатные лучи солнца падали на фигурку девушки, делая её силуэт невыразимо прекрасным. И эта её робкая улыбка, и бледно-бежевое платье…
– За день нагрелась, – откликнулась Вася.
– Пройдёмся?
Вовка потянул Васю к себе, заставляя сойти с деревянной дорожки на песок. Они зашагали вдоль кромки воды навстречу звёздам. Вовка достал телефон, прокрутил свой плейлист и нашёл ту единственную композицию, которая сейчас могла звучать.
– Что это?
– Это «Солнечный свет». Тебе нравится?
– Но сейчас же не светло.
Светло? Вовка прислушался. Виноват был не свет. Ритм не тот.
– Нет, нет, я сейчас другое поставлю.
Вовка скользнул пальцем по экрану, меняя композицию.
Зазвенела гитара, тихо запел чуть хрипловатый голос.
– Wake me up when September ends…
[2]
[«Разбуди меня, когда закончится сентябрь» – песня американской рок-группы Green Day.]
– пробормотал Вовка. – А лучше не буди никогда.
– Ты потрясающий, – прошептала Вася. – Я таких никогда не встречала.
– Я самый обыкновенный. Самый скучный, самый глупый и самый заурядный. Во мне нет ни одного таланта.
– Так не бывает.
– Хотя да, есть талант. Я умею попадать в идиотские ситуации, всегда всех подвожу и лажаю.
– Ничего подобного! У тебя всё отлично получается. Ты хорошо поёшь.
– Я отвратительно пою.
– Ты отлично танцуешь.
– Я не умею танцевать.
– И актёр ты хороший.
– Актёры – самые плохие люди на свете, жалкие и ничтожные.
– Тарас говорит, что у тебя всё получается.
– Тарасу верить нельзя. У всех вокруг таланты есть, а у меня – вот никаких. Этим я и прекрасен, скажи?
– Хорошо, что ты просто есть.
– Нет, это все вокруг прекрасны. Вот ты потрясающе рисуешь. Лиза офигительно танцует. Антон невероятно собранный. Актёр у нас Никита, у него гены. Тарас – отличный режиссёр и педагог. А во мне, даже если что-то и есть, то мало. И я ничего не могу довести до конца. Хотел рассказ написать – не смог. Только первую строчку.
– Какой рассказ?
– Помнишь, за Андресом все бегали, мы ещё с тобой столкнулись на седьмом этаже. Я сидел и пытался что-нибудь сочинить.
Вовка тихо засмеялся, и Василиса засмеялась следом.
– И как? – спросила она.
– Никак. Только первая строчка. А все кругом только и твердят, что я талантлив. В чём? Я талантлив спать. И в поедании шоколадок.
– Ну, неправда! Ты не ешь шоколадки! – Вася посмотрела на море и как будто ему прошептала: – Зато ты красивый.
– Это не талант. Это ошибка ДНК. Красивая – это ты.
Вася остановилась, опустив голову. Композиция сменилась слишком резкими битами, и Вовка отвлёкся на свой плейлист, заметил сверху экрана время.
– Слушай, а двадцать минут-то уже прошли, – озадаченно пробормотал он. – Надо возвращаться. Не хочется, скажи? – Вовка взъерошил волосы и посмотрел в небо. Хотелось раствориться в этом вечере, в этом воздухе, в этом закате. – Хорошо нам вдвоём. Представляешь, что мы бы всё это время просидели в этом чёртовом зале?