Режим ожидания

– Я знаю, что плохо. – Девушка стала нервно заправлять волосы за уши. Они не держались, опять падали на лицо. – Но мне нравится, и я это делаю. – Выпрямившись, она раздражённо посмотрела на Вовку. – Никого не прошу смотреть.

Вовка усмехнулся. Сейчас бы его мама тут сказала. И про таланты, и про художников. Она любит говорить, что художник – от слова «худо».

– Нормально ты рисуешь. Для себя всегда нормально. Не для выставки же.

– Да какая выставка. – Девушка перебрала уголок блокнота. – Меня Василисой зовут.

– Как? – воскликнул Вовка.

– Вася. – Девушка смущённо приподняла колени, словно собиралась спрятаться в них.

– Смешное имя! – Вовка обрадовался, сам не понимая чему.

– Я знаю. Мне тоже не нравится.

– Отличное имя! – раскинул руки Вовка. – Что может быть скучнее имени Владимир? Их миллионы, включая президента. И все получаются – я. Я крестил Русь, я дал закон, я дрессировал животных, я наверняка что-то открыл. Революцию – тоже я. А Василиса? Только в сказке! Ты сказочная!

Василиса робко посмотрела на Вовку. Улыбка родилась и исчезла.

– А ещё Василиса должна быть премудрая, – нёсся вперёд Вовка. – И как премудрая, ты должна понимать, что рисуешь нормально.

Вовка вдруг заметил, что площадка освещается фонарём. А он-то был уверен, что их всё ещё окружают сумерки. Уютные такие. Но это был уютный фонарь.

– Куда ты смотришь? – Василиса заметила, что Вовка отвлёкся.

– На фонарь. Он здесь всегда был?

– Да, я специально села под него рисовать.

– Прикольно. А я вообще дискотеки не люблю. Болгары не умеют танцы устраивать.

– Да, наверное. – Прядь волос вновь упала Василисе на лицо, и она заправила её за ухо. Получилось мило.

– А можешь нарисовать мой портрет? – вдруг спросил Вовка.

– Не знаю. – Василиса начала вглядываться в собеседника – овал подбородка, правильные черты лица, тёмная оправа очков, чёлка скрывает брови.

– Я могу раздеться.

Василиса смутилась. Вовка расплылся в довольной улыбке.

– Да, да, вот такая я сволочь и дрянь. Извини.

– Я пойду, – встала Василиса.

– Давай вместе к морю! – Вовка потянул Василису за руку.

За кустами раздалось хихиканье.

– Подслушивать плохо, – громко произнёс Вовка.

– Мы не подслушиваем, – пискнула Даша и опять захихикала. – Мы ждём.

– Смерти моей вы не дождётесь! – предупредил Вовка и улыбнулся.

Красивая это была улыбка, широкая, она меняла его лицо, из рассеянного ипохондрика превращая в искреннего добряка.

– Вы же идёте, вот и идите, – пробасил Никита.

– Им место это нужно, – догадался Вовка. – Но здесь светло, – крикнул он в кусты. – Фонарь! Видели?

– Убирайся! – зашуршал кустами Никита.

– Пойдём! – позвал Вовка Василису.

Она помедлила, опустив глаза, словно искала что-то под ногами, и прошептала:

– А тебя как зовут?

– Вот я балбес, – хлопнул себя по лбу Вовка, сбивая шляпу. – Как сказала бы моя мать: «Ошибка ДНК». Я же говорил про князя. Я Володя! Думал, ты поняла.

– Ну да, точно, – улыбку свою Василиса упорно дарила земле. Даже когда они шли краем баскетбольной площадки к лестнице на пляж.

– Пусто, – прошептала Даша, выбираясь из зелени.

– А я передумал, – Никита смотрел в сторону обрыва. Болгарская музыка не заглушала шума болгарского моря.