Страница 79 из 81
Глава 17 Хочу!
— И тебе не хворать, Кирюша, — сказал я, не отрываясь от ценника, который как раз крепил к садку. — С праздником. Мыши, кстати, элитные. Тебе с доставкой или сам понесёшь?
За спиной Кирилла кто-то коротко хрюкнул. Княжич бросил гневный взгляд на прихлебателей. Те сделали вид, что вообще ни при чём.
Первый — высокий, рыхловатый парень с круглым румяным лицом и модной стрижкой, которая ему совершенно не шла. Он стоял, держа в руке стаканчик кофе, и старательно пытался запить смешинку.
Второй — жилистый, смуглый, с тонкой щёточкой усов и цепким взглядом. Этот не смеялся вслух. Просто отвернулся к соседнему шатру и очень внимательно изучал вывеску алхимиков, чуть подрагивая плечами.
Кирилл выпрямился. Завёл руки за спину, сцепил пальцы в замок. Лицо разгладилось до светского безразличия. Аста села рядом с ним, обмахнув асфальт коротким хвостом. В стороны разбежались тонкие иголочки инея и тут же растаяли.
— Алиса, — произнёс Кирилл, переводя взгляд на сестру. — Я, конечно, знал, что ты падаешь всё ниже. Но чтобы вот так… Стоять за прилавком и помогать плебею торговать крысами. Это дно даже для опальной княжны.
— Ой, Киря, — Алиса склонила голову набок. — Ты бы хоть заготовки менял раз в сезон. «Дно», «падаешь», «позоришь фамилию»… Скучно. Дай угадаю, сейчас будет про «что скажет отец»?
— А что, — холодно бросил Кирилл, — не скажет?
— Так он придёт? — оживилась Алиса. — Папочка сегодня будет?
— Будет. В президиуме. Рядом с ректором.
— Отлично. — Она широко улыбнулась и похлопала ладонью по стойке. — Значит, зайдёт. Скажу, что у меня тут подработка и я наконец приношу пользу обществу. Он будет счастлив. Может, даже до обморока.
— Кар-р-р, — прокомментировал Эдгар.
— Семейка! — восхищённо заорал Архимед. — Тёплая встр-р-реча! Обнимитесь! Фотогр-р-раф!
Кирилл наконец посмотрел на меня. Взгляд прошёлся по столам, по клеткам, по Юре, который замер с переноской в руках, по коробкам с опилками.
— Ты, я смотрю, поднялся, — сказал он с той особенной брезгливой мягкостью, которую вырабатывают только в очень хороших домах. — Целый шатёр. Даже персонал завёл. Сколько ты тут за день сделаешь? Тысяч сто? Двести? У нас столько дневное содержание одного вольера стоит. Ты продаёшь мышей детям, Егерев. Ты не бизнесмен. Просто кормовая база для бизнесменов.
Я мог ответить двадцатью способами. Пятнадцать из них грубые, пять — остроумные, и все двадцать — бесполезные. Он ждал именно этого. Он умел держать удар в перепалке, его этому учили с детства, у него за спиной стояли двое своих, и на его поле я бы выиграл максимум ничью.
Поэтому я не пошёл на его поле. Отложил ценники, вытер руки о тряпку и буднично спросил:
— Кирилл, а что у Асты с лапами?
Пауза вышла короткая, но очень красноречивая.
— Что? — Кирилл моргнул.
— С лапами что, спрашиваю. — Я вышел из-за прилавка.
Аста подобралась. Уши прижались, по загривку прошла волна — шерсть встала дыбом, покрываясь изморозью. Знакомая картина. В прошлый раз она шла на меня именно так, и я тогда еле увернулся от прыжка. Но с тех пор произошли кардинальные изменения. У меня уже давно не Е-ранг.
Я присел на корточки возле неё. И пустил по краю сознания зверя тёплую, ленивую волну. Простое «всё нормально, никто никуда не спешит, день чудесный».
Иней на загривке рыси осел и стёк каплями. Уши поднялись. Аста подалась вперёд, вытянула морду, шумно втянула воздух от моей руки — и сделала шаг. Потом второй. Ткнулась широким холодным лбом мне в ладонь. Я почесал её за ухом. Шерсть была густая, жёсткая сверху и совсем другая у корней.
— Убери руки от моего питомца, — сказал Кирилл. Голос у него стал на полтона выше.
— Сейчас уберу. — Я мягко подхватил переднюю лапу рыси и приподнял. Аста даже не подумала сопротивляться — привалилась боком к моему колену и заурчала, как трактор на холостых. — Смотри сюда. Только смотри, а не огрызайся, тебе это полезнее.
На подушечках шли трещины. Мелкая сетка, сухая, местами с розовым в глубине.
— Микротрещины, — сказал я всё тем же консультантским тоном. — Это от постоянного перемораживания почвы. Она каждый раз, вставая на лёд, получает перепад температур. Кожа теряет эластичность и лопается.
Я отпустил лапу, провёл ладонью против шерсти вдоль спины.
— Подшёрсток тусклый и ломкий у основания. Это нехватка жирных кислот и цинка. Вы кормите её мясом, а не целыми тушками с жиром и внутренностями. Красиво в миске, плохо для шкуры. Так что подумай, тем ли людям ты платишь по двести тысяч в день за уход.
Рыхлый парень с кофе перестал улыбаться. А смуглый непроизвольно опустил взгляд на спину Асты. Кирилл это заметил, губы чуть скривились.
Вот в чём штука. Оскорбить наследника рода — мелко, просто очередной повод для дуэли. А сказать при свидетелях, что он плохо ухаживает за своей рысью… В мире, где твой статус измеряется питомцами, — это пощёчина, от которой нельзя отмахнуться.
Потому что рысь стоит рядом, трётся мордой о мою штанину и косится на меня совершенно счастливым взглядом законченной предательницы.
— Ты бы видел сейчас свою физию, Кирюш! — Алиса наслаждалась моментом. — Давай ещё разок? А то я на видео не сняла.
Эдгар каркнул так, что стало ясно: ворон полностью разделяет позицию хозяйки.
— Она просто устала, — выдавил Кирилл. — Мы вчера полдня провели на полигоне.
— Трещины на подушечках не появляются за день, — сказал я. — Им месяца три, не меньше. Но это лечится, причём дёшево.
Шагнул обратно за прилавок, вытащил из-под стойки плоскую жестяную банку и выставил на стол.
— Регенерирующая мазь на воске и жире болотного ползуна. Мажешь на ночь, четыре дня подряд, потом раз в неделю для профилактики. Восемьсот рублей. Плюс к рациону масло, печень и таурин. И твоя рысь перестаёт хромать за сумму, которой тебе не хватит на ужин.
— Пр-р-рофессионал! — торжествующе каркнул Архимед, перелетая на моё плечо. — Диагноз поставлен! Рецепт выписан! Плати, ледяной мальчик, плати за знания!
У Кирилла дёрнулись желваки.
— Знаешь, Егерев, — почти прошипел он, — ты действительно поразительный экземпляр. Лезешь к чужому зверю, пытаешься впарить свою дешёвку. Скажи, ты и собственную гордость продаёшь, расфасовав по маленьким баночкам?
— Продаю, — согласился я. — Для всех, кому своей не хватает. Брать будешь?
Алиса облокотилась на стойку и с нескрываемым удовольствием смотрела на брата.