Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 93

Старик скривился и провел ребром ладони по горлу.

— Если сейчас завести, трубина крякнет и масло начнет в цилиндры гнать! А там… Разнос и капиталка обеспечена.

Инкассаторы побледнели.

— И что делать? — спросил самый молодой. — Нас за это по головке не погладят!

— В сервис надо везти. Срочно. И проверить турбину обязательно.

— Турбину? — не понял старший. — Зачем?

Фома посмотрел на него как на идиота.

— Затем, что если масло ушло, турбина без смазки. А знаете, что бывает с дизелем, когда турбина масло начинает гнать на ходу?

Инкассаторы молча помотали головами.

— Разнос, — зловеще произнес дед и принялся нагонять страху. — Дизель уходит в разнос. Обороты растут, пока движок не разлетится к чертям. Видели когда–нибудь, как поршень через капот вылетает? Там такое давление, что может пробить даже ваш бронированный салон и намотать водилу на поршни.

Молодой инкассатор сглотнул.

— Грузим и поехали! — скомандовал Фома и обернулся к Ивану. — Эй, ты там уснул, что ли⁈ Шевелись давай! Лебёдку готовь! — и извиняюще посмотрел на инкасаторов. — Студент новенький… еще тормозит.

— Точно, — гыгыкнул главный и посмотрел на самого молодого. — У нас тоже студент немного тупит еще.

Ваня же вздрогнул и метнулся к эвакуатору.

— Да–да, сейчас!

Следующие десять минут прошли в суете. Иван разматывал трос, цеплял крюки, нажимал какие–то кнопки на пульте. Дед руководил процессом, периодически орал на внука и продолжал запугивать инкассаторов.

— А ещё знаете, что бывает? Масло на выпускной коллектор попадает — и пожар. Броневик ваш, конечно, бронированный, но изнутри–то он как спичечный коробок горит!

— Слушай, а может не надо в сервис? — неуверенно спросил старший. — Может, сами разберёмся?

— Сами? — Фома уставился на него с таким выражением, будто тот предложил лечить инсульт подорожником. — Ты хоть понимаешь, что там насос масляный? Это не колесо поменять! Там специнструмент нужен! Диагностика! Подьемник!

Он покрутил пальцем у виска.

— Сами они разберутся… Герои!

Броневик медленно заполз на платформу эвакуатора. Иван закрепил его ремнями, проверил натяжение и кивнул деду.

— Готово!

— Ну вот, — Фома вытер руки какой–то тряпкой и повернулся к инкассаторам. — К вечеру позвоним, скажем, что там и почём.

Он порылся в кармане и достал визитку.

— Вот, держите. «Автосервис Михалыча». Работаем с любой техникой. Броневики, танки, электросамокаты, подводные лодки…

Старший инкассатор машинально взял визитку и уставился на неё.

— Подводные лодки?

— Шучу, — подмигнул дед. — Только наводные.

Он запрыгнул в кабину эвакуатора. Иван залез следом.

— Ну, бывайте, мужики! Не кашляйте!

Эвакуатор взревел двигателем и покатил к воротам. Инкассаторы остались стоять посреди парковки, глядя вслед уезжающей машине с их броневиком на платформе.

— Может не будем говорить начальнику, что тачку увезли? Все равно вечером вернут?

— Согласен, — кивнул гнавный инкасатор.

Эвакуатор свернул за угол и помчался по промзоне. Иван обернулся, убедился, что их никто не преследует, и повернулся к деду.

— Дед…

— М? — невозмутимо ответил тот, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Ты гребаный гений! Или псих!

Фома расплылся в довольной улыбке.

— Да, я такой!

— Ты же пробрался на их парковку и вылил отработку под машину, да?

— Ну, — старик пожал плечами. — Не то чтобы пробрался. Скорее, творчески преодолел периметр.

— У них же там охрана! Камеры!

— Охранник был занят журналом с голыми тетеньками, который так удачно оказался на его столе. А камеры… — дед хитро прищурился. — Камеры смотрели в другую сторону. Я шваброй их повернул.

Иван откинулся на спинку сиденья и уставился в потолок кабины.

— Ты заранее все спланировал. Вылил масло, подождал, пока они заметят, и приехал на эвакуаторе как ни в чём не бывало. — озвучил мысли парень.

— Ну да. А ты думал, мы их с автоматами будем останавливать? — фыркнул Фома. — Это же инкассаторы. У них оружие, бронежилеты, связь с полицией. Силой их не возьмёшь.

— Поэтому ты просто украл у них машину…

— Не украл, а эвакуировал! — возмутился дед. — Для технического обслуживания. Разницу чувствуешь? Мы же вернем машину. Может быть масло поменяем… Но это не точно!

Иван помолчал, переваривая произошедшее.

— Так гений или псих? — напомнил старик.

Парень посмотрел на него, потом на броневик, покачивающийся на платформе позади них, потом снова на деда.

— Я ещё не решил.

Что такое водить бронированный фургончик?

Занятное, я вам скажу, занятие. Дело в том, что броневичок, хоть он и пустой, но достаточно тяжелый. А это значит, что отпустив сцепление, вы… Никуда не поедете! Так, покатитесь со скоростью пьяной улитки.

К этому прибавьте мои навыки вождения, заключающиеся в пятидесяти часах практического вождения с инструктором, и вы получите большую, неповоротливую корову на дороге.

Нет, правила я знал. Знал знаки и разметку, но я и обычную машину–то водил крайне осторожно, а тут…

— Педаль газа справа! — недовольно буркнул дед, сидевший рядом.

— Знаю! — огрызнулся я. — Дед, я «Каму» водил на учебе. Маленькую машинку, а не броневик! А еще у меня опыта нет…

— Что на «Каме», что тут три педали! Коробка передач та же самая, — проворчал старик, поглядывая на часы.

— Да, но Кама была учебной! Учебной, а не угнанным броневиком инкосаторов! — выпалил я и слегка притопил газ. Машина едва слышно рыкнула, но разгоняться не торопилась.

— Ну, что ты заладил! — фыркнул старик. — Она не угнана! Мы ее позаимствовали! Ладно, если тебе станет от этого легче, то я масло поменяю!

— Деда… Ты серьезно? — буркнул я и включил поворотник на перекресток.

— А почему нет? Или хочешь себе оставить? Можно, конечно, но… зачем? На уроки магии на ней ездить будешь? Так она жрет как бегемот!

— Дед… — тяжело вздохнул я, выворачивая руль, чтобы войти в поворот. — Если будешь возвращать, то без меня!

— Естественно! Ты мне еще пригодишься, внучок… — усмехнулся старик и ткнул меня в плечо кулаком.

Мы, тем временем подъехали к казино, где я аккуратно встал у шлагбаума на дороге, ведущей к задней части здания.

— Дед… что–то мне боязно!

— Не очкуй, Вань! Я так сто раз делал! — хмыкнул старик, а затем задумался. — Или двести?… Не важно! И вообще…