Страница 6 из 54
— А ты точно вернешься?
Матильда молчала. Славик уложил ее обратно на пол, пошарил по карманам черного бесформенного одеяния и действительно нашел телефон. Включил, вздохнул — могла бы заодно рассказать, как снять блокировку, — потом соединил точки в букву «м» и порадовался собственной проницательности. Буква «м» была вторым по популярности паролем, и вдобавок «м» — это же Матильда.
Телефон почему-то не подключался к мобильной сети, сколько Славик ни копался в настройках. Приложений на нем оказалось мало, и никаких соцсетей, зато обнаружились обещанная игрушка «три в ряд», переводчик с иврита, руническая клавиатура и подробнейшая офлайн-карта городских рек, в том числе убранных в коллекторы. Их названия казались странными, будто для смеха придуманными: Коровий Враг, Жабенка, Сушка, Черторый..
Славик хихикнул над рекой Воблей, перевел взгляд с экрана на лежащую у его ног Матильду, и ему вдруг стало неловко. Он накрыл ее своей курткой, ноги завернул в притащенные из соседнего закутка полосы полиэтиленовой пленки, для себя тоже соорудил подстилку из куска картона — и только тогда, уже с чистой совестью, снова уткнулся в телефон.
***
Славик сумел разблокировать на Матильдином телефоне потайной рабочий стол, и там наконец нашлось множество приложений, а еще онлайн-кинотеатр — прямо со зрительным залом и экраном, настоящими, только миниатюрными. Славик уселся в зале и стал смотреть фильм про маленьких брата и сестру, которые гуляли в лесу у речки Синички. По тревожным теням, предгрозовому небу и тому, как хищно камера выслеживала детей, прячась в высокой траве, было понятно: вот-вот случится что-то плохое. Славик одновременно и сидел в зале, и был младшим братиком, уставшим, закусанным комарами. Он чувствовал его смутный сковывающий страх, от которого солнце казалось слепяще-ярким, а безмятежное чириканье птиц — издевательским. А потом сестра вскрикнула, потянула его куда-то, и он, обернувшись, увидел, чего она так испугалась: в лесу пошли грибы. То есть грибы действительно шли за ними, переваливаясь на тонких и длинных, как у косиножек, лапках. Они нас съедят, понял Славик-братик, съедят, как мы их ели. Сестра запуталась ногами в зарослях мышиного горошка, упала и завизжала — к ее щиколотке моментально прирос шарообразный гриб-дождевик и стал разбухать, на глазах меняя цвет с желтовато-серого на алый.
Славика, сидящего в зале, тронули за плечо, и он с облегчением отделился от того, что происходило на экране. Пахло попкорном, под левым локтем ворсинки бархатной обивки слиплись от жевательной резинки, и Славик даже знал, что жвачка была клубничная. Его тронули снова, а потом довольно чувствительно стукнули. Возмущенный Славик обернулся и увидел Матильду, а позади нее сияло что-то жемчужно-белое, округлое, напоминающее формой и исходящей от него угрозой плотоядный гриб-дождевик..
Хрустальная ясность снизошла на Славика, он вспомнил и дыры в ткани реальности, и заброшенный особняк, и неведомый вирус, и Гречневый рынок, будь он неладен, и все предшествующие события. Глянцевая лужа расплылась в памяти, и Славика замутило. Но теперь он все помнил и осознавал, что спит. Стихли нервные скрипки и покашливание зрителей, нелепый кинозал исчез, осталась только Матильда и огромное, светящееся изнутри яйцо, которое покоилось на золотистой длинноногой подставке, то ли изваянное Фаберже, то ли приготовленное для трапезы Гаргантюа. Что-то колотилось внутри яйца, оно вибрировало, подпрыгивало, и подставка еле слышно дребезжала. Славик чувствовал: то, что под скорлупой, ни в коем случае не должно прорваться наружу. Мысль сопротивлялась: не наружу, а вообще сюда, оттуда — сюда.
— Что это? — спросил он.
— Наглядная демонстрация, — ответила Матильда. — Для непонятливых. Ты же непонятливый?
Славик кивнул, ведь он действительно ничего не понимал.
— Что вообще происходит? Почему сеть не ловит? Где мы вооб.. — Губы Славика неожиданно и намертво склеились, он протестующе замычал.
— Помолчи и послушай, крум. Давай заключим новую сделку. Как в прошлый раз: ты поможешь мне, я помогу тебе.
— М-м..
— Я объясню тебе, что происходит. Расскажу, что знаю об этом, — Матильда кивнула на яйцо, — всём. Но сначала ты кое-что для меня поищешь.
— М-м?
— Странности.
— М-м?!
— Что ты опять не понял? Свечение в небе. Звуки непонятно откуда, тени, которые нечему отбрасывать. Когда в шуме поезда ясно слышится музыка. Или путь, который раньше занимал десять минут, вдруг занимает двадцать, хотя ты вышел вовремя и никуда не заходил. Или когда по улице едут только красные машины. Странности, крум. Любые странности.
— М-м!
— Нет, это были не странности, а различия.. А впрочем, ищи всё. Катайся по городу, высматривай все, что покажется тебе странным. Обо всем будешь рассказывать мне. Здесь. Только запоминай места со странностями точно. Улица, дом, какие-нибудь приметы. У кадавра на поясе сумка, там есть немного денег. Возьми на еду и билеты. Трать с умом, больше нет. Теперь понял?
Славик закивал изо всех сил.
— Странности, крум. Запомнил? Повтори, — Матильда нацелила на него указательный палец, — что надо искать?
— Странности! — выпалил Славик, радуясь, что наконец-то снова смог открыть рот, и проснулся от собственного возгласа.
***
Так и началась их странная бесприютная жизнь. Длилась она где-то с неделю, хотя Славику показалось, что целую вечность. Грязный, небритый, в пропахшей нечищеными зубами маске, он мотался по городу, стараясь держаться поближе к знакомым районам. Питался хлебом и консервами, нашел несколько бесплатных общественных уборных и очень радовался, что больше не приходится забегать в туалет в кафешки — оттуда иногда выгоняли. Купил шнур и заряжал Матильдин мобильник в метро, там по кольцу ходили новые поезда с разъемами прямо в сиденьях. И, конечно, жадно смотрел по сторонам, выискивая странности, которых вокруг было хоть отбавляй.