Страница 6 из 81
— Пока ничего, быстро только кошки родятся. Давай пока ужин приготовим, а то у нас Витя что-то вроде диабетика. Ему долго голодать нельзя.
— Кто? — не поняла дочка.
— Товарищ, который в соседней комнате сидит. Давай, режь мясо и почисть картошку, я сейчас.
Вера протестовать не стала. Несмотря на свой характер и эмансипированность, которой хватило бы на пучок феминисток, какие-то правильные установки я ей привил. Точнее, обучил тому, что в меня вбивал собственный отец. Так, к примеру, папа всегда говорил, что мужчина ни в чем не должен зависеть от женщины. Готовить, убираться, штопать — все это ты обязан уметь сам. А я просто передал те знания, у меня имеющиеся.
Сам я отправился советоваться со сладкой парочкой, которая уж слишком притихла. Честно говоря, интересовал меня только один вопрос. Тот, который не хотелось бы поднимать с моральной точки зрения, и мимо которого нельзя было пройти, потому что я являлся отцом.
— … мне вот всегда интересно было, как у вас, у толстяков, это происходит. Ну не достает же, да? Это ладно, если ты один такой, а если оба? Была у меня одна мадам, я думал, раздавит. Но ничего, я справился. Ты не смотри, что я тощий. Как говорится, чтобы девушки потели, нужен хрен, а не гантели.
— Это как мы должны догадаться, что ты тощий? По надбровным дугам? — спросил я.
Завидев меня, Колянстоун почему-то покраснел. Вот уж не думал, что он так вообще умеет. Витя же, напротив, поглядел с искренней благодарностью. Видимо, разговоры про интимные похождения не особо нравились жиртресту, но головешка о предпочтениях нечисти не спрашивал.
— Ладно, Коля, ты скажи, как чужанина хистом придавить?
— О, Миша, наш человек, а то эти твои чистоплюйские замашки ни к чему…
— По делу есть что сказать?
— С тобой говно ложкой кушать хорошо: рта не дашь раскрыть, — огрызнулся Колянстоун. Но увидев, что хватил лишку, стал частить дальше. — Короче, там ничего сложного. Просто хист выплескиваешь в сторону чужанина и говоришь, что тому делать. Обычно так и работает.
— И все?
— И все. Нет, ты можешь немного потерзаться, типа, тварь ты дрожащая или право имеешь. А потом уже херануть его хистом. Понял, Витя, да, это я типа отсылку к Достоевскому сделал.
Жиртрест, судя по взгляду, не понял. Вот если бы Федор Михайлович написал что-нибудь о «Вкусной и здоровой пище», то имел бы больше шансов быть прочитанным Витей. А так лишь оставался каким-то непонятным чужаниным, который в стародавние времена марал бумагу.
— Миша, а кого надо покошмарить? — поинтересовался Колянстоун.
— Одного нехорошего человека, чтобы помочь другому человеку…
— Хорошему? — как-то ехидно спросила головешка.
— В данном случае скорее нужному.
— Мне без разницы. Что сношать притаскивать, что сношенных оттаскивать. Все хорошо, лишь бы дома не сидеть.
— А я могу дома остаться, — поторопился вставить жиртрест. — Как-то нагулялся за последнее время.
— Ага, и как я дочке объясню, что собачка моего приятеля поехала, а сам он остался? Нет, все едем в Тверь.
— Жиртрест в дверь, рубежник в Тверь, — довольно хохотнул Колянстоун. — Давайте скорее, аж не терпится. Давно я в столице не был!
— Все завтра, — отрезал я. — Поутру, чтобы по темени не ехать. Заодно время будет подумать.
— О чем? — поинтересовался Колянстоун.
Любопытный вопрос. Это раньше я выстраивал стратегии, планы, думал на два хода вперед. Тут надо было просто приехать и приложить чужанина хистом. Приказать ему освободить свата и дело с концом. Проблема в том, что внутренний голос вопил на все лады. Потому что мне жуть как не хотелось ехать в Тверь.