Страница 20 из 81
— Ну хватит. Ты, Коля, сам знаешь, что деньги для рубежника, это пустое, — с тяжелым кряхтением пристегнулся брюхач. А меня даже гордость взяла, приучил все-таки жиртреста к безопасности.
— Какой я тебе Коля, нечисть? Я Николасостоун, для совсем друзей, Колянстоун, — глянул он на меня. Хотя остыл быстрее, чем девяностолетний дед в морге. — Но вообще Витя правду говорит. Я не знаю, как это происходит, но деньги для меня никогда проблемой не были.
— Только не говори мне, что надо составить карту желаний и всякую такую лабуду, — тронулся я с места.
— Нахер ваши стеллажи, на полу пусть все лежит, — весело отозвался Колянстоун, — Чего это за карта желаний? Пергамент какой зачарованный? Артефакт?
— Нет, просто пишешь на ватмане, что ты больше всего хочешь, можешь фотографии клеить. А потом мысленно притягиваешь. Визуализируешь.
— У меня бы одни бабы были, — честно призналась головешка. — Короче, не карта желаний, а обычный порножурнал. У нас все попроще. Что больше всего хочешь, то и придет. А вот что сердцу натужно, то нахер не нужно.
— Всегда бы так работало, — отозвался я.
Дай бог вообще, если с деньгами все будет так просто. У меня была совсем неплохая подушка, но в последнее время серьезной работы не подворачивалось, а с Витей расходы как-то слишком уж резко увеличились. По миру мы не пойдем, но в дальнейшем осетра придется все-таки урезать.
Однако ведь и польза от жиртреста имелась. После его вмешательства, от сна действительно не осталось и следа. Я ехал вроде бы по родной дороге и пялился в окна, пытаясь разглядеть каждый кусочек изменившегося мира. Сейчас я ощущал все окружающее так остро, словно был под… сравнение возникшее в голове, оказалось очень неприятным.
Правда, мой пыл не поутих. Стоило въехать во Ржев, как я чуть ли из окна не высовывался, разглядывая здания, сверкающую на солнце Серебрянку, наши зеленые, сочные склоны. Сейчас я так любил Россию и провинцию, как не снилось группе «Любэ». А мой скромный домик показался верхом архитектурной мысли. Такой уютный и красивый, что глаз не отвести.
Я вышел отворить калитку, чтобы загнать машину и даже не заметил, как проворно выскочил за мной Витя.
— Миш, хватит уже, — торопливо сказал он и вновь коснулся меня.
От резкой перемены аж руки задрожали. Я смотрел на рассохшуюся кривую изгородь, проржавевшие петли на калитке, сорную колючую траву под ногами вперемешку с прошлогодним сухостоем, и хотелось волком выть, так стало паршиво.
— Это что? — спросил я.
— Последствия. Так всегда бывает, — как бы извиняясь, пожал плечами Витя. — Всегда настает момент возврата в реальность. И после той, красочной и невероятной картинки, она кажется ужасной. Леша это состояние не любил, потому и колотил. Считал, что я виноват.
— Ну конечно, — почти сразу дошло до меня. — А я-то думаю, зачем рубежнику понадобилась нечисть, которая только и делает, что жрет. Да так, что он готов был за тебя биться.
— Вообще-то я очень полезный бываю, — задрожали губы у брюхача.
— Да, Вить, извини, я просто словно не в себе из-за этого отката.
— Я понимаю, так всегда, — повторил жиртрест. — Но если уж пошел такой разговор, то Ломарь не только для себя меня держал. Бывало, попадал к нему кто-то из крепких, несговорчивых людей, тогда наставал и мой черед. Я ведь способен сделать мир не только прекрасным, но и наоборот.
Я посмотрел на нечисть, наверное, уж слишком сурово. Потому жиртрест поторопился оправдаться:
— Но делал я все это исключительно по принуждению, Миша. И никакого удовольствия не получал.
— Кто у вас там удовольствие не получал? Вы опять, что ли, в этой своей зоне комфорта? — завопил из машины Колянстоун.
— Все нормально, Витя, не бери в голову, — подбодрил я жиртреста. — Теперь хотя бы будем знать.
Ощущения после испытанной эйфории были ужасные. Голову будто стянуло стальным обручем, в висках отбойными молотками стучала кровь, тело тоже потяжелело, на спину словно повесили невидимый рюкзак. И это помимо тех вещей, которые находились на Слове.
Да и внутри такое пакостное, гадливое ощущение было, будто весь день меня преследовала сплошная череда неудач. Вообще, этот «дивный новый мир» с последующим возвращением в реальность очень уж походил на работу синтетических психотропов. Там тоже сначала чувствуешь себя властелином мира, легким, сильным, всемогущим, а потом голову поднять не можешь, когда действие «чудо-таблетки» заканчивается.
Сам я, понятное дело, такое не пробовал. Мозгов у меня побольше, чем у кильки. А вот примеров загубленных жизней насмотрелся сполна. Поэтому предпринял единственное верное решение:
— Витя, давай больше без этих иллюзий. В следующий раз я лучше остановлюсь и немножко посплю, как Штирлиц.
— Хорошо. А кто это?
— Дубина, классику знать надо! Миш, ну забери ты меня, сколько можно меня мариновать. Я тут весь в поту и хрен во рту!
Я достал Колянстоуна и хотел было уже направиться домой, чтобы упасть на кровать и не двигаться до следующего утра, потому что ни сил, ни желания на подобное у меня не было. Однако не успел.
— Миша! Миша! — ко мне устремился сосед-Димка, на ходу подтягивая пузырящиеся на коленях штаны. — А я тебя весь день жду. Даже на работу не поехал.
Я хмыкнул. Судя по плавающим глазкам, не отправился он на трудовую вахту по совсем другой причине.
— Здорово, а ты опять какой-то куль приволок. Снова гречка?
Он указал на Витю. А, ну да, первый же раз жиртрест предстал в виде бесформенного мешка. Видимо, хист решил и дальше определять для соседа брюхача именно так.
— Капусту еще взял, — указал он на головешку. — Суп варить будешь?
«Качан» от возмущения даже ойкнул и явно пожелал что-то ответить. Но я закрыл ему кочерыжку рукой.
— Дима, ты что-то сказать хотел?
— Хотел. Здорово.
Он протянул руку, которую я пожал. В нос ударил запах сигарет, чеснока, водки и пота. Меньше всего в подобном настроении, помноженном на откат, мне хотелось вести светские беседы под аккомпанемент такого амбре. Более того, первым желанием было попросту «отвести» соседа хистом.
Так, Миша, спокойнее, это не наши методы. Ты не рубежник в полном смысле этого слова, скорее межевик. Вот и будь лучше коллег по рубцам. Тем более соседи — они порой ценнее родственников. С последними ты можешь не видеться несколько лет, а с Димкой я сталкивался стабильнее, чем он с упреками жены. Как бы ни хотелось, но с соседями надо дружить.
Так что выдох, вдох. Точнее, лучше какое-то время не дышать.