Прихоть

Глава 15

Всю дорогу я молчала. Смотрела в окно на проплывающий мимо зимний город и пыталась не думать о том, куда мы едем. Кирилл сидел рядом. Не прикасался, не заговаривал. Просто присутствовал монолитно и невозмутимо. Его рука лежала на подлокотнике между нами, и я невольно отметила, что пальцы были расслаблены. Словно мы ехали не в клинику репродукции, а на обычную деловую встречу.

Меня это раздражало. И одновременно успокаивало. Ведь если бы он суетился, утешал или бросал ободряющие взгляды, я бы, наверное, не выдержала.

Машина остановилась у здания из тёмного стекла и бежевого камня. Современное, строгое, с солидной вывеской на фасаде. Водитель обошел машину и открыл мне дверцу. Однако я не двинулась. Просто сидела и смотрела на эту вывеску, пока внутри всё сжималось в тугой, ледяной ком.

– Мия.

Голос Кирилла вывел из ступора.

Он уже был рядом, и протянул руку, терпеливо ожидая моего отклика. Я вложила свою ладонь, мужские пальцы тут же сомкнулись. Стахов помог мне выйти из автомобиля, и повел к главному входу в здание, явно не планируя отпускать меня. Однако я не стала вырывать руку. Хотя бы потому, что без этой точки опоры мои ноги, кажется, отказались бы идти.

Внутри всё оказалось именно таким, как я ожидала. Современный дизайн, щедрое освещение, мягкие кресла в зоне ожидания, живые орхидеи на стойке ресепшена, тихая расслабляющая музыка. Всё кричало о деньгах и деликатности. Здесь словно не лечили, а исполняли желания. За соответствующую цену, разумеется.

Нас встретила женщина – доктор Калинина, как она представилась. Лет сорока пяти, стройная, с короткой стрижкой и внимательными карими глазами. Рукопожатие было крепким и уверенным. Она не улыбалась натянуто и вежливо, как те врачи, к которым меня таскал Захар. Смотрела прямо, говорила ровно, и это, честно говоря, располагало.

– Идите за мной!

Мы прошли по светлому коридору. Кирилл шёл чуть позади, и я ощущала его присутствие спиной, словно тепло от камина. В кабинете врач кратко, без лишних слов объяснила порядок обследования. Полный скрининг: гормональный профиль, УЗИ, спермограмма, генетический анализ крови.

Спермограмма…

Я машинально посмотрела на Кирилла уголком глаза. Он сидел в кресле рядом со мной в уверенной позе, и с абсолютно непроницаемым лицом. Спокойно встретив мой взгляд, мужчина кивнул доктору.

Значит, он действительно собирался проходить обследование. Это вроде было мелочью, каплей в океане того, что происходило между нами. Но именно эта мелочь оказала на меня неожиданное воздействие. Как если бы внутри чуть ослабилась пружина, которая постоянно была сжата до отказа.

Кроме того, Стахов вполне мог отправить меня одну в эту клинику унижаться перед врачами. Зачем морочиться с инкубатором? Но нет, он сидел в кресле рядом и слушал то же самое, что слышала я.

Я отвернулась. Сцепила пальцы на коленях и продолжила слушать женщину, отогнав лишние мысли.

Следующие полтора часа показались безумно долгими. Кровь из вены, маленькие пробирки с наклейками, подробный опрос, холодный гель на животе, монотонный голос врача-узиста… Я лежала на кушетке, уставившись в потолок, и изучала витиеватые узоры на белоснежном потолке, справляясь с нервозностью. Кирилл находился в другом кабинете, проходя свою часть обследования и его отсутствие ощущалось физически. Я злилась на себя за это. Будто привыкала, что его присутствие стало чем-то, на что я опираюсь! Будто он незаметно стал мне близким.

Когда всё закончилось, я вышла в зону ожидания. Кирилл уже был там – стоял у окна с телефоном, вполголоса отдавая кому-то распоряжения. Увидев меня, он завершил разговор и поспешил навстречу.

– Всё?

– Вроде да, – неуверенно сказала я, пожав плечами.

Он окинул меня быстрым, цепким взглядом. Не знаю, что прочитал на моём лице, но его рука снова потянулась обхватить мою ладонь.

– Тогда идем. Пообедаем где-нибудь…

Стахов повел меня к выходу в конце коридора. Но на пути вдруг открылась дверь одного из кабинетов и оттуда вышла пара. Девушка – моя ровесница, может чуть старше – с округлившимся животом под свободным вязаным платьем. Рядом с ней мужчина, высокий, светловолосый, придерживающий её под локоть. Она что-то зашептала ему, смеясь, а он наклонился и поцеловал девушку в висок, привычным жестом положив ладонь на ее живот.

Не знаю, почему я замедлилась. Внутри что-то неожиданно дрогнуло. Не зависть, нет, – зависть предполагает злость, а это напоминало тоску. Чистую, звенящую тоску по тому, чего у меня никогда не было и, возможно, не будет. Эта пара была образом, который я когда-то рисовала для себя. Давно. В другой жизни.

Я уставилась на свои ноги, продолжив путь. Пальцы Кирилла на моей руке сжались сильнее – мне точно не показалось. Он заметил? Конечно, заметил – этот мужчина замечал всё. Но не сказал ни слова.

Мы вышли на улицу, морозный воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула, будто вынырнула из-под воды. Солнце слепило глаза, и я на секунду зажмурилась, подставляя лицо холодному свету. Водитель уже ждал у машины. Он открыл заднюю дверцу, и мне хотелось скорее оказаться в салоне, чтобы скорее уехать отсюда, однако я оторопело затормозила…

На сиденье в центре лежал большой букет. Белые пышные пионы, с чуть розоватой сердцевиной. Мои любимые цветы…

Я уставилась на Кирилла, который спокойно за мной наблюдал.

– Смелее, Мия, – подтолкнул он с едва заметной улыбкой.

Забравшись в салон, я неуверенно взяла букет и положила себе на колени. Пальцы коснулись прохладных лепестков – гладких, шелковистых, невозможно нежных.

За три года знакомства Захар так и не запомнил, что я люблю пионы. Дарил банальные красные розы, будто для галочки. Откуда же Стахов знал?

– По какому это поводу? – озадаченно задала я вопрос, когда машина тронулась.

– Без повода, – ровно отозвался Кирилл.

– Почему… именно пионы?

– Потому что тебе они нравятся, – уверенно заявил он, посмотрев мне в глаза.

– Интересно, как ты это понял?

Снова на его губах промелькнула загадочная улыбка. Но он не прятал ее, а словно передавал своим взглядом, что ответ очевиден.

– Наблюдательный мужчина всегда знает, что любит его женщина. Помнится в своих эскизах ты не раз упоминала эти цветы, Мия.

Мой рот приоткрылся от изумления. Во-первых, я не знала, как отнестись к тому, что Стахов только что назвал меня своей женщиной, а во-вторых… он придал значение, каким-то там мимолетным упоминаниям?