Приходи вчера

Тетя Поля на голову одеяло накинула, подальше от печи села и до первых петухов просидела, вспоминая все молитвы, каким ее в детстве учили. Как петухи пропели, так и стучать перестали — и в окна, и из подполья. И следов никаких, только поленница развалена, будто бесился кто-то.

Поутру, ни с кем не советуясь и особо не разговаривая, собрала свой нехитрый скарб в узелок да на перекладных в город подалась. Хорошо, что в колхозе не состояла, а то не отпустили бы.

— Первое время перекантовалась у Любки, в общежитии от фабрики, она наша, деревенская. На любую работу была готова, хоть какую. Да смилостивились силы небесные над сиротой, вот как меня устроили! Хозяева мои родимые и документы мне справили, и в семью приняли.

Помню, насколько сильно поразила меня эта история, рассказанная тетей Полей будничным голосом, просто как один из эпизодов ее долгой жизни. Я периодически возвращался мыслями к ней и в какой-то момент даже пришел к выводу, что наверняка это произошло с тетей Полей, потому что она — Мироновна. Все ждал, когда же что-то подобное расскажут и другие прабабушкины подружки.

Только став взрослым, я узнал, что отчество у тети Поли было Марковна. И имя Мирон сразу потеряло для меня мистический оттенок, оставшись просто забавным фактом, связанным с моей прабабушкой.

А вот история тети Поли до сих пор кажется странной..

Особенно была страшна нечисть, когда человек находился в смятенном душевном состоянии, то есть в том самом опасном пограничье, и был особенно уязвим. Горюющим по умершему или отсутствующему, находящимся в тоске или в обиде, в гневе, который невозможно выплеснуть, нечистые являлись в облике близкого или любимого человека, будто бы готовые утешить и спасти. Но всегда оборачивалось это великим злом для обманутого человека. Поэтому ни в коем случае нельзя было откликаться на зов покойника, впускать его в дом или следовать его приглашению.