Приходи вчера

Дверь все так же надежно заблокирована. На дорожке к крыльцу — никаких следов. Калитка заперта.

Даже не вспомнив о своей обычной робости, я остановила первую проходившую мимо местную жительницу средних лет и выяснила, кто мне может починить входную дверь, настояла, чтобы меня немедленно проводили к этому человеку, оторвала его от колки дров и договорилась, чтобы он сегодня же пришел и все исправил.

Решила для себя, что в случае чего буду ночевать в беседке на участке или вообще внаглую напрошусь к соседям. Однако мой напор никого не удивил, не возмутил, наоборот, дядечка-слесарь (или плотник, я не особо вникала) пришел довольно быстро. Пока возился с дверью, вытянул из меня подробности, которые я вовсе не собиралась никому рассказывать. Впрочем, воспринял их как само собой разумеющееся:

— Ну, девка, не дело через окошко залазить в дом. Кода порог переступаешь, как бы крест кладешь ногами. Потому, ежели кто под порогом схоронен, особливо некрещеный младенец, то всякий раз крестишь его.

Больше ничего такого со мной в этом доме не происходило. Правда, первую ночь я почти до утра спала вполглаза, реагируя на каждый скрип и шорох, какими полны все старые деревянные дома. Но никто больше не появлялся.

Так что я расслабилась и даже начала получать удовольствие от своего отдыха в деревне. Серьезно, расслабилась. Дядечка-слесарь (или плотник?) такой спокойный был. Значит, и мне бояться нечего.

Это сейчас я думаю, что это ненормально. Надо было в город к себе домой бежать, а не к плотнику. Сейчас так думаю в своей обычной, нормальной жизни. Правда, до сих пор на ночь кладу с собой рядом телефон с полной зарядкой и книжку. Только проверяю, чтобы в ней были исключительно позитивные истории.

Бытовал обычай — для защиты семьи хоронить умерших младенцев под порогом дома. Но одновременно умерший во младенчестве становился заложным покойником, ненавидящим тех, кто продолжает жить. Таких младенцев называли игошами. Поэтому нельзя было ничего передавать через порог, не переступив его, то есть не положив крест, который обезвредит нечистую силу. Игошу, как и пуганко-потерчатко, относили к роду кикимор — домашней нечисти, появление которой в доме часто являлось следствием порчи подклада. Считается, что избавиться от кикиморы практически невозможно. Хотя если порча делалась через куколку, то уничтожение оной сулило освобождение дома от этой нечисти.