Страница 29 из 79
Брошенная могила
Накрывшая меня паника мешала соображать. Я металась вокруг лужайки, на которой потеряла Макара, снова и снова выкрикивая его имя. Боялась уходить дальше в чащу, думая, что так точно упущу следы пропавшего, и ровно настолько же мне было страшно оставаться здесь, ничего не предпринимая. От усталости я запнулась, рухнула и, гневно сжав траву, завопила во весь голос. Эхо унесло мой крик глубоко в лес.
— Да что тебе нужно от нас, сила ты проклятущая?! Когда ты насытишься и перестанешь приносить нам беды? – От надрыва я закашлялась, но затем снова набрала полную грудь воздуха. – Найди по силе себе равного, а его оставь в покое!
Все руки я изрезала об острую траву, но эта боль была несравнима с той, что сковала мое сердце. Я так сильно злилась на себя, что не уследила за Макаром и до сих пор толком не понимала, с чем имею дело. Я осталась одна среди этого ужаса и не знала, что делать. Все думала о том, не отдала ли бабушка Ануйка Богу душу, пока я здесь бегаю от своей тени, не потеряла ли я Макара насовсем. Эти мысли мешали сосредоточиться на главном – нужно было остановить нечистую силу, чтобы беды прекратились. Только сейчас я поняла, о чем постоянно толковала мне бабушка Ануйка и почему проблемы деревенских ее волновали больше, чем собственное здоровье.
— Не сдавайся, Маруся, пока мы живы, мы должны бороться..
Я повторила слова бабушки Ануйки, словно молитву. Она никогда не бросала незавершенных дел, даже если было очень сложно, все доводила до ума. Бабушка Ануйка всегда была такая сильная и смелая и меня учила тому же. Сдаться может каждый, говорила она, а ты попробуй стиснуть зубы и сделать то, что с первого раза не дается, результат удивит.
— И я не сдамся. Ни за что! – Я поднялась, выпрямила плечи, снова глубоко вдохнула и крикнула как только могла громко: – Эй ты, сила нечистая! Вот она я, иди и бери!
Я хотела было побежать, но не могла решить, в какую сторону. Лес казался везде одинаковым, туман превращал его в неузнаваемые дебри. Сделав несколько шагов в сторону, я резко остановилась, прислушиваясь к звукам. Сначала показалось, будто ветер засвистел: «Ау-у-у!» – потом померещилось, что кто-то зовет на помощь, а спустя мгновение я разобрала одно-единственное слово: «Маруся!»
— Макар! – снова позвала я и метнулась на голос. – Макар, где ты?!
— Маруся, мне страшно! – приглушенно раздалось в глубине чащобы.
— Макар!
Я побежала. Неслась настолько быстро, насколько могла, не обращая внимания на царапающие лицо ветки. Лес на кладбище никогда не был таким густым, но сейчас я пробиралась через такой колючий шиповник и цепкую малину, что казалось, даже родные деревья и кустарники ополчились против меня.
— Макар!
— Маруся!
Голос мальчонки раздался совсем с другой стороны, и я обернулась и замерла, не понимая, куда бежать дальше. Я не знала, он ли это. Может, нечистая сила и на него уже наслала хворь, а теперь издевается надо мной, передразнивая Макара. Но позволить себе осторожничать я не могла. Мне хотелось защитить Макара даже больше, чем спастись самой, потому что он был таким добрым и светлым..
— Макар, – тихо вымолвила я, сбитая с толку.
Что-то заставило меня посмотреть под ноги. Я беззвучно ахнула, дыхание сбилось от новой догадки. Фиолетовые цветы – глаза мертвецов росли здесь чуть ли не на каждом шагу. Их замогильная, холодная красота и правда притягивала взгляд, можно было даже залюбоваться ими. Но я знала, что это за растение.
Я сделала неуверенный шаг. Затем еще один, но уже ступила на тропинку более твердо, а потом и вовсе снова побежала. Заметила, что глаза мертвецов не растут хаотично, а образуют собой дорожку, ведущую неизвестно куда. И хоть я могла предположить, что ждет меня там, где заканчиваются цветы, все равно не могла позволить себе остановиться.
— Макар, я иду! – крикнула я в тишину леса. – Подожди еще немного! Совсем чуть-чуть!
То ли время вдруг пошло значительно быстрее, то ли меня настолько сильно закружила нечистая сила, но начало уже смеркаться. Вместе с тем, как заходило за горизонт солнце, которое и без того плохо освещало чащобу, страх во мне разрастался все больше и больше. Я словно попала в один из своих кошмаров.
Дурные сны снились мне не часто, но всегда оставляли неизгладимый след. Я верила, что они вещие, и бабушка Ануйка говорила, что во мне есть сила и многое я могу видеть и чувствовать, просто нужно научиться. Я очень старалась походить на бабушку Ануйку, но ничего не получалось. Поэтому она уговаривала меня не сдаваться.
И все же я не была какой-то неумехой. Травничество и собирательство знала с малых лет, не боялась тяжелого труда, а чтобы общаться с нечистой силой и она тебя слушалась и боялась, этому долго учатся. Мне еще не доводилось сталкиваться ни с чем подобным, да и бабушка Ануйка говорила, что за свою долгую жизнь мало настоящей нечисти повидала.
Обычно оно как бывало, мужик загулял, а жена бежит к бабушке Ануйке с жалобой, что, мол, приворожила его зазноба какая, помочь бедолаге надо. Или пьяниц пытались в чувство привести, врали, что бесы в них поселились. Все-то грехи свои на потустороннюю силу списать пытались. А сейчас я бы рада была, если бы хворь из-за обычной заразы была, пусть даже какой-то сложной. Но беда крылась в существе, крадущем личину людей. Кто это и зачем оно так поступало, я не догадывалась.
— Макар! – в который раз позвала я.
Мрак опустился на лес густой пеленой. Крики ворон и грачей стихли, лес готовился ко сну. Я уже не разбирала дороги, но все равно пыталась следовать по кладбищенским цветам. Не могла бежать из-за усталости, шла, переводя дыхание, и смотрела по сторонам широко распахнутыми глазами.
— Маруся..
Лишь на мгновение я обрадовалась, решив, что Макар снова зовет меня и он уже где-то близко. Но этот шепот не походил ни на его, ни на чей-либо еще из знакомых мне голосов. Я почувствовала, как от страха встали дыбом волосы на затылке. Леденящий ужас окатил внутренности будто талой водой, настолько холодной, что она обжигала, когда шепот вновь повторился уже у самого уха. Я вскрикнула и метнулась вперед.
Я неслась со всех ног, зная, что последует за этим. Я уже бывала здесь раньше, только во сне, но он превратился в реальность. Мгла вперемешку с ночью почти закрывали обзор, я ориентировалась только на свои чувства. Остановилась у осины, чтобы отдышаться, ее ствол был холодным и влажным от тумана.