Страница 20 из 79
— Неспокойно мне, пойду посмотрю, что там творится.
— Анна Митрофановна велела..
— Долго слишком она его лечит, – оборвала я. – Говорю же, что-то тут не так.
Не желая больше спорить, я направилась в дом. Ждана промолчала, но поплелась следом. Мне показалось, она даже немного расслабилась, видимо, и сама давно хотела убедиться, что с мужем все в порядке, но не решалась заходить одна. Хоть я и не любила деревенских, мне со Жданой тоже было немного спокойнее.
Зайдя в сени, мы обе сбавили шаг. Я боялась все испортить и не хотела расстраивать бабушку Ануйку, но беспокойство за нее брало верх и тянуло меня вперед.
Медленно приоткрыв скрипучую дверь, я заглянула внутрь. Сразу почувствовала спертый воздух, словно от залежавшихся вещей, но его быстро перебил запах жженого можжевельника.
Когда мы перешагнули порог, то оказались в небольшой, но чистой кухоньке. Здесь было мрачно из-за задернутых занавесок, но даже слепец бы заметил, что Ждана с мужем жили во много раз лучше нашего. Я не завидовала, потому что плевать хотела на все это ненужное барахло. Да и одной комнаты в доме достаточно, если вы живете мирно, а мы с бабушкой Ануйкой никогда не ссорились.
В просторном зале на трехногой тумбе стоял пузатый телевизор, прикрытый вязаной белой салфеткой. По телевизору показывали различные юмористические и музыкальные программы, которые забирали у людей слишком много времени. Напридумывали всякой бесполезной ерунды. Радио хотя бы не отвлекало от домашних дел.
— Не туда, – слабо послышалось в тишине, и я покрылась мурашками. Ждана потянула меня за рукав тонкого платья. – Это комната Макарушки, а наша с Петром – дальше.
— А где твой сын?
— Отвела утром к соседке, когда Анна Митрофановна пришла. Тоже она велела.
Я кивнула. Детям не стоило смотреть, как хворь прогоняют, никому не стоило. Но я была уже не маленькой и понимала, что не сильно захвораю, если взгляну на бабушку Ануйку и Петра одним глазком. Дурно станет, так выпью отвара из календулы и мяты, от них мне быстро становилось лучше.
Так я думала, пока не переступила порог дальней комнаты и не увидела происходящего. Петр лежал на кровати, посиневший и бездыханный. Мертвец широко распахнул глаза и невидящим взглядом уставился в потолок, в них отражалась пластиковая ярко-красная люстра. А бабушка Ануйка сидела над ним, склонив голову, и не двигалась.
Только когда Ждана истошно закричала, я встрепенулась и отмерла. Рывком подлетела к бабушке Ануйке и принялась трясти ее за плечи, громко зовя по имени. Но бабушка Ануйка не отзывалась..
Мои страхи подтвердились, я действительно осталась одна.