Страница 5 из 59
Я немного растерялась. Даже подалась назад. Слишком раздерганным выглядел сейчас брат.
– Да, но… – пробормотала я.
Макс взял мою ладонь в свои, нервно сжимая.
– Послушай, конечно, мальчик меня первый раз в глаза видит и боится. А тебя принимает за маму. Ты просто очень на нее похожа. Это идиотская ситуация, понимаю. Но скоро его отец вернется, и все закончится. Обещаю. Потерпи немного. Я… не могу бросить ребенка в беде, я обещал спасти его.
Макс стушевался, отводя взгляд. По моим губам скользнула легкая нежная улыбка. Балбес мой. Вечно косячащий что-то, но хороший и добрый. Я мягко накрыла ладонь Макса своей.
– Не переживай, братишка. Я совсем не злюсь, мне давно пора было в отпуск. Совру потом на работе, что сильно заболела, – несколько нервно усмехнулась я, представив ор моего начальника.
– Спасибо, – выдохнул Макс.
Он неуклюже сгреб меня в объятья. Я легонько погладила его по спине, а потом ушла в дом, чтобы проверить, как там Кирилл. И вовремя! Ведь стоило ступить на порог, как раздался грохот. Я бросилась на звук.
Кирилл сидел на полу в кухне, потирая глаза кулачками. Явно пытался не заплакать. Рядом валялась перевернутая табуретка.
Я бросилась к Кирилле, подхватывая на руки.
– Ударился? Болит? Ну, зачем ты туда полез? – я взволнованно прижалась лицом к его макушке.
– Я кушать хочу! И решил в шкафчик глянуть! – пожаловался Кирилл.
– А почему мне не сказал?
Я осторожно поставила его на пол и придержала за плечи, осматривая с ног до головы. Кирилл насупился, глядя на меня исподлобья.
– Я уже большой! – надуто сообщил он.
Я рассмеялась, потрепав его по волосам.
– Раз ты уже взрослый, хочешь мне помочь? Поможешь найти тарелки? – я кивнула на массивный кухонный стол.
Кирилл радостно закивал. Даже приосанился с гордостью, что ему доверили такое ответственное дело. Он полез в стол, доставая тарелки, в то время, как я нашла пачку овсяной каши. Взгляд придирчиво скользнул по боковине, к сроку годности. Кто знает, сколько здесь никого не было.
«Похоже, продукты купили недавно… Как будто готовились заранее. Неужели Макс успел смотаться за покупками с ребенком на заднем сиденье?» – нахмурилась я.
Мои мысли прервал радостный возглас Кирилла:
– Нашел! Смотри, мамочка! Тут с цветочками!
Он продемонстрировал мне тарелки, и я тепло улыбнулась:
– Какой ты молодец!
«Хотела бы я, чтобы ты был моим сыном по-настоящему», – подумала я, прикрывая глаза.
Каждый раз, общаясь с детьми, я делала себе только больнее. Но все равно продолжала к ним тянуться. Вот и сейчас, глядя в сияющие синие глазенки, на искреннюю детскую улыбку, я все сильнее прикипала к Кириллу душой. С невероятной скоростью.
Макс выглянул из сарая, осматриваясь по сторонам. Никого. Вырвался тихий вздох облегчения. Уже думал, не скроется от Ритки! Еще бы в туалет следом ходила! Макс тряхнул головой, закрывая деревянную дверь.
– Мы на месте, – прижимая к уху телефон, сказал он. – И сколько нам здесь торчать? Что?!.. Понял, да. Хорошо.
Раздались короткие гудки. Он зло сунул телефон в карман.
– Тоже мне, нашел крайнего! – фыркнул Макс себе под нос. – Я нянькой быть не нанимался. Ритку точно искать не будут, а я мог и засветиться там, возле подъезда. Ничего с этим мелким не станется, посидят и вдвоем.
На следующее утро я задумчиво вертела записку, в которой черным по белому было написано: «Мне нужно на время исчезнуть, позаботься о малыше, Рита. Не ищи меня, я сам найду вас!»
– Дурак! – зло прошипела я, борясь с желанием порвать записку в мелкие клочья и пнуть кофейный столик, на котором она лежала.
Значит, Макс бросил меня в незнакомом месте – загородном доме – с чужим ребенком и слинял в неизвестном направлении? Ох, я тебе устрою, братец, попадись ты мне на глаза!
– Ты даже ничего не объяснил мне! Чей это ребенок, кто его отец? Что мне теперь делать с Кирюшей? Куда идти, где жить, если домой нельзя? Здесь куковать? – покачала я головой и обняла себя за плечи, вздрагивая от каждого шороха.
Всю ночь мне снилась погоня, машины и мокрое от дождя шоссе, на котором Макс обязательно терял управление. Там погибали все мы трое: и брат, и я, и малыш. Разбивались об огромное дерево на обочине.
Из хорошего: выглянув в окно, я увидела, что никакой машины нет. Либо осталась в кювете, либо давно укатила на каком-нибудь эвакуаторе. Так что в буквальном смысле сон точно не сбудется. Из плохого… В спальне заплакал Кирилл, и я бросилась к нему. Наверное, малышу тоже снились кошмары. Он плакал, не открывая глаз, размазывая слезы по личику кулачком. Я подхватила его на руки, прижимая к себе.
Кирилл постепенно перестал дрожать. Он крепко уцепился руками за мою шею, беспрестанно шепча мне: «Мама».
Я уже перестала поправлять его, устала объяснять Кириллу, что я – не его настоящая мама. Да и Макс попросил. Наверное, малыш просто был в шоке и цеплялся бы так за любую молодую девушку. Он ведь слишком мал, чтобы понимать разницу.
Хотя в душе у меня скреблись сомнения: Кириллу навскидку уже точно года три, не меньше. Пусть мы похожи с его мамой фигурой, например, и возрастом. Но лица-то у нас разные?!