Страница 34 из 59
«Сергей умный, он что-нибудь придумает! Он вытащит меня отсюда!» – с жаром пронеслось в голове.
– Извини, – женщина развела руками, чуть виновато улыбаясь.
– Тогда… тогда… – тяжело дыша, почти зарычала я. – Можете передать записку этому… Егору?
На этот раз она согласилась. Я подбежала к журнальному столику. Ручка-то нашлась, а вот для бумаги пришлось выдрать страничку с каким-то звездным интервью.
«Произошла ошибка. Я – не Катя. Дайте мне все объяснить!» – нацарапала я дрожащими руками.
Стоило вспомнить холодные безжалостные глаза Егора, как сердце начинало бешено колотиться. С такого бы сталось вернуться за мной уже с пистолетом. И пристрелить раньше, чем я успею что-то пикнуть. Ну, или отдать на растерзание своим верным псам-громилам.
Я сунула записку в руки незнакомке. И чтобы задобрить, даже откусила от рогалика с джемом. Она улыбнулась, словно пытаясь приободрить, и выскочила из комнаты. Тут же повернулся ключ в замке. С отвращением дожевывая рогалик, я подошла к окну. Чертовы решетки.
Визит Егора не заставил себя долго ждать. Он зашел в комнату, недовольно хлопая дверью. Глаза сверкали плохо скрываемым гневом. Одного взгляда хватило, чтобы понять: долго слушать мои аргументы не будут.
– Вы были близки с Катей? – выпалила я.
«Если они – хотя бы хорошие друзья, то у меня есть шанс! Рассказать какие-то детали, доказать, что я – другая девушка!» – в панике думала я, глядя, как по лицу Егора ползет опасная усмешка.
– Более чем, – он недвусмысленно окинул меня горячим хищным взглядом. – Тебе ли не знать? Думаешь, я поведусь на твои игры? Что ты выдумала? Амнезию? Скажешь, головой ударилась?
– Меня зовут Рита, – я облизнула губы. – И я могу доказать это.
Пальцы слегка дрогнули, когда я скользнула ими к воротнику домашней клетчатой рубашки. Пуговица, вторая… Я опустила взгляд, чувствуя, как заалели щеки. Но все же успела увидеть, как Егор удивленно приподнял брови. А потом его глаза опасно сверкнули. Потемнели расширившиеся зрачки. Он даже шагнул вперед, но потом стиснул кулаки, будто беря себя в руки. Держась на самом краешке.
Рубашка чуть скользнула по моим плечам. Пальцы судорожно сжались, чтобы она не спала слишком низко. В комнате было свежо, и я поежилась.
Я медленно развернулась спиной, убирая одной рукой волосы. Так, чтобы открылся белесый шрам на лопатке.
Когда в детстве гуляли с Максом на улице, то нашли старый сад возле заброшенного дома. Там, среди разросшихся кустарников, на дереве висели качели. Самые обычные: доска и две веревки вверх. Полусгнившие от времени, но тогда я об этом не подумала. Только принялась раскачиваться сильнее, сильнее, сильнее… Пока не ухнула спиной вниз. С тех пор на коже остался размашистый белый росчерк.
Егор медленно подошел ко мне. Я чуть сжалась, слыша его тяжелое дыхание. Он протянул руку, нерешительно проводя пальцами по шраму. Самыми кончиками. По коже пробежали мурашки.
– У Кати такого не было, правда? – прошептала я, не оборачиваясь. – И он достаточно старый, ты же видишь. Ему много лет, это я в детстве упала с качелей.
Сама не поняла, как перешла на панибратское «ты». Впрочем, Егор еще сильнее сломал личные границы, когда резко схватил меня, разворачивая к себе. Я коротко ойкнула, ведь рубашка чуть не спала. Еле успела дернуть ее обратно, натягивая на плечи. Пальцы засуетились по пуговицам.
– Кто ты такая?! – зарычал Егор, встряхивая меня, едва не отрывая от пола.
– Ри… Рита! – пискнула я. – Меня зовут Рита! Я… просто подменяю Катю.
Я дернулась, и на этот раз он разжал пальцы. Отступил на шаг. Но гнев на лице стал только ярче, и Егор взревел:
– Где подменяешь?! В постели Сергея Одинцова?
– Да как ты… – возмущенно зашипела я и еле удержалась, чтобы не залепить пощечину. – Я… я сижу с его детьми! Они маленькие и не готовы узнать, что их мама погибла в аварии!
– Вот значит, как он тебе все это преподнес… – медленно, каким-то неживым и металлическим тоном проговорил Егор. – Неплохой план.
Он покачал головой. Шокированный такой. И в чем дело? Можно подумать, я озвучила план, как мы с Сергеем планировали прикопать его на заднем дворе! Егор отвернулся, направляясь к двери. Чуть заторможенными шагами, словно до сих пор был в отупении.
«Он же не оставит меня здесь?! Я же не Катя! Я ему ни к чему! Тогда почему он берет и уходит?» – запаниковала я, видя, что отпускать меня никто не собирается.
– Подожди! Не уходи! Кто ты такой?.. Ты же любил Катю, да? – видя, что Егор не реагирует, я пошла ва-банк.
Он обернулся, смерив ледяным взглядом. По спине пробежал холодок.
– Я – тот, кто ее убил.
Егор не стал запирать меня, и я расценила это как безмолвное приглашение. Так что посеменила следком, пока он спускался по лестнице, чтобы толкнуть дверь на улицу. Не парадную, а ведущую на задний двор. Точнее, на небольшую веранду с плетеной мебелью. Вокруг светились шарики-светильники, возле которых кружило несколько мотыльков.
Егор подошел к кирпичным перилам высотой чуть ниже пояса. Он оперся о них ладонями, ссутуливаясь и глядя вдаль. В темноту. Сразу за забором стоял высокий хвойный лес, и пахло по-особенному свежо, тревожно. Казалось, случись что – и кричи, не кричи, услышат только дикие звери.
«Да ладно! Не убивать же он меня вывел! – одернула себя я. – Хотя… Катю же убил».
– Когда-то мы были лучшими друзьями, – глухо сказал Егор.
Я неуклюже переминалась с ноги на ногу, стоя у него за спиной. Куртку схватить не успела, так что еще и замерзала к полному счастью.
– Вы трое? Ты, Сережа и Катя?
– Нет. Тогда ее еще не было. А мы отучились вместе. Каждый начал свое дело. А потом появилась она. Катя. И мы оба…
– Влюбились в нее, – прошептала я, вспоминая фото.
– Она словно играла с нами. Флиртовала, подогревала… Смотрела, кто лучше себя проявит. И в итоге, выбрала его, Одинцова. Я отступил. Как только они сказали, что поженятся, я сдался. Разорвал с ними все связи, ушел в работу, но… Мир богатых достаточно тесный, – Егор с горечью усмехнулся. – Мы все-таки виделись, и однажды Катя приехала ко мне. Она стояла у меня на пороге в таком прикиде, что на панели одеваются скромнее. Оказалось, они поссорились… и Катя решила сбросить стресс.
Я поежилась, стоя рядом. Вспомнилось, как спускала рубашку, чтобы показать шрам, и желание в глазах Егора. Темное. Почти больное.