Страница 12 из 49
Глава 4 Ремень, который отпустили
Глава 4 Ремень, который отпустили
На первый урок Тея взяла тетрадь.
— Чтобы записать, — объяснила она, заметив мой взгляд.
Я не спросила, что именно собирается записывать человек, который еще вчера боялся входить на площадку. Положила рядом чистое полотенце, рубашку для переодевания и небольшой сверток с хлебом. Потом вынула лишнее полотенце: сумка получалась слишком тяжелой.
— Вода у них есть, — напомнила дочь.
— Знаю.
— Ты положила флягу.
— Она маленькая.
Тея вздохнула и застегнула сумку сама.
Кайрен ждал у низкой площадки. На песке лежали деревянные дощечки разной ширины, рядом стоял устойчивый стол. Никаких помостов, лестниц и натянутых над головой веревок.
— Сегодня попробуем только движение, — сказал он. — Без обращения. Сначала покажу сам, потом решишь, хочешь ли повторить.
Тея кивнула слишком быстро.
— Не надо соглашаться заранее, — добавил он.
Она нахмурилась, и я уже приготовилась объяснить, что дочь слушает внимательно. Но Кайрен наклонился к дощечкам и ничего больше не сказал.
Упражнение оказалось простым: пройти по широкой доске, лежавшей прямо на песке, остановиться, перенести вес с одной ноги на другую. Затем повторить с закрытыми на несколько секунд глазами, если захочется. Доска не могла перевернуться, Кайрен показал это, сильно надавив на край.
Тея выполнила первую часть и посмотрела на него.
— Все?
— Пока да. Где было неудобно?
— Нигде.
— Хорошо. Теперь попробуем медленнее.
Мне тоже хотелось спросить, все ли это. Я сидела у ограды и держала сложенное полотенце, словно оно могло понадобиться в любую секунду. За соседним навесом двое взрослых разговаривали о цене овса. На другой площадке Дален объяснял мужчине с перевязанным плечом, как разворачиваться, не выворачивая поврежденную сторону.
Тея прошла еще раз. Во второй попытке закрыла глаза, качнулась, открыла и засмеялась от неловкости.
— Я бы тоже так сделал, — заметил Кайрен. — Если равновесие потерялось, лучше посмотреть, где земля.
Она повторила. На этот раз остановилась увереннее.
Рядом со столом стояла корзина с принадлежностями для другого урока. Дален подошел за широким поясом. Вытянул его, освободил пряжку, и металл резко щелкнул.
Тея соскочила с доски.
Не упала — просто оказалась на песке обеими ногами, как будто доска обожгла ступни. Я поднялась. Дочь отступила еще на шаг, уставившись на пояс в руках Далена.
— Мы не будем его надевать, — сказал Кайрен.
Тея не ответила. Она втянула воздух ртом, потом еще раз.
— Тея, посмотри на меня. Ты стоишь на земле.
Я уже шла к ней.
— Что случилось? Тебе больно?
Она резко повернула голову.
— Не надо!
Я остановилась.
Дален без слов положил пояс обратно и отошел от корзины. Кайрен присел на край низкой скамьи, чтобы не стоять над Теей.
— Урок остановлен. Можно сесть здесь или уйти под навес. Выбирай.
— Я нормально, — выговорила она.
— Слышу. Продолжать не будем.
— Я сказала, нормально!
Дочь злилась так, что я почти обрадовалась. Злость была понятнее этого короткого, страшного дыхания.
Кайрен подождал. Я стояла рядом и боялась пошевелиться. Наконец Тея сама подошла к скамье, села и закрыла лицо ладонями.
— Можно воду? — спросила я.
Она кивнула.
Я достала флягу из сумки. На этот раз не была рада, что оказалась права.
Мы просидели под навесом четверть часа. Дален увел остальных учеников на дальнюю площадку. Кайрен не расспрашивал, только уточнил, кружится ли голова, и предложил осмотр Эдны, если станет хуже.
Тея постепенно перестала дрожать. Волосы у лба прилипли к коже, хотя день был прохладный. Я хотела вытереть их полотенцем, но дочь взяла его у меня сама.
— Я испортила занятие, — сказала она.
— Занятие дало нам сведения, которых раньше не было, — ответил Кайрен. — Но сейчас не надо их разбирать. Поешь, отдохни. К следующему уроку решим, что менять.
Я достала деньги, приготовленные заранее.
— Сколько за сегодня?
— За короткое занятие, как договаривались. Не за полный час.
Мне почему-то было важно, что он не отказался от платы из жалости. Я рассчиталась, Тея подняла сумку, и мы пошли домой.
На первой улице дочь заявила, что больше сюда не вернется.
— Хорошо, — ответила я слишком быстро.
Она остановилась.
— Вот видишь.
— Что?
— Ты сама этого хотела.
— Тея, я не хотела, чтобы тебе стало плохо.
— Ты вскочила раньше, чем я успела что-нибудь сказать. Все увидели.
— Ты испугалась.
— Не надо повторять!
Прохожая оглянулась. Я почувствовала привычное желание одернуть дочь: не повышай голос на улице. Но мы стояли в чужом городе, где никто не знал, как должна вести себя дочь генерала, и я решила хотя бы сегодня не напоминать об этом.
— Давай дойдем домой, — сказала я.
— Я сама дойду.
Она шагнула вперед. Я держалась в нескольких шагах, не нагоняла и не отставала так, чтобы потерять ее из виду. Возле мастерской Тея все же дождалась, пока я открою дверь.
Марта посмотрела на нас и ничего не спросила. Только сказала, что наверху есть горячая вода.
Дочь закрылась в своей комнате. Я села за стол с платьем, которое взяла вчера в работу. Нужно было укоротить подол, затем снять мерки для нового пояса. Я трижды воткнула булавку не туда и поняла, что сейчас испорчу чужую вещь.
Спустилась к Марте, попросила отложить примерку на час. Хозяйка посмотрела на мои руки.
— До вечера можно. Потом заказчица уезжает.
— Я закончу.
Наверху было тихо. Я постучала в дверь дочери.
— Тея, я поставлю хлеб на стол. Хочешь есть со мной — приходи.
Ответа не последовало.
Я нарезала хлеб, сыр, яблоко. Ела медленно, не чувствуя вкуса. Потом дверь открылась, и Тея села напротив. Глаза были красные, но плакать она уже не собиралась.
— Я не боюсь любой пряжки, — сказала она.
— Хорошо.
— Не надо говорить «хорошо», как будто я маленькая.
Я положила нож.
— Я не знаю, что ответить, чтобы ты не рассердилась. Поэтому буду просто слушать.
Она долго крутила яблочный ломтик.
— Он тогда тоже так щелкнул.
Я подняла глаза.
— На помосте?
Тея кивнула.
— Наставник?
— Сказал, что пояс держит слишком крепко. Что я на него надеюсь, поэтому не получается. Я сказала, что сначала хочу спуститься.
У меня начали холодеть ладони.