Страница 65 из 66
Глава 33 Вместо эпилога
Папа приехал сюрпризом прямо на следующее утро. Он выглядел таким взволнованным и даже разбитым, что от его вида мне сделалось дурно. А когда я увидел их встречу с бабушкой, все встало на свои места. Папа обнимал бабушку и так горько плакал.. Я не смог смотреть, сердце ныло от несправедливости, с которой они столкнулись.
Через несколько часов после приезда отца я застал его сидящим на лавочке в саду. Он затягивался папироской, которую держал дрожащими пальцами, хотя никогда до этого не курил. По кашлю отца я понял, что был прав. Решил больше не отгораживаться, подошел к нему и подсел рядом.
— Бабушка так взволнована, присесть не может. Она зовет к столу, приготовила борщ. Он у нее такой вкусный, пальчики оближешь.
— Я помню, – сквозь слезы улыбнулся отец.
— Ты в порядке?
Еще ни разу в жизни я не видел отца таким. Он всегда казался мне холодным и даже временами суровым. То, что происходило с ним теперь, было для меня в новинку.
— Я плохой сын. Просто ужасный. А мама.. готова простить мне столько лет разлуки лишь за одну улыбку. – Папа всхлипнул. – Она так сильно изменилась за эти двадцать лет. Похудела и постарела. Я все пропустил.
— В этом нет твоей вины, – тихо проговорил я дрогнувшим голосом.
— Только я и виноват, Слав, кто же еще? Помню, как очнулся в больнице после операции – мне удалили аппендицит – и решил не возвращаться в Воронье Гнездо. У меня ничего с собой не было, кроме документов, но и это не остановило меня.. Я даже не думал о возвращении. Как такое возможно?
Я проглотил ком в горле и прокашлялся. Не мог же я рассказать отцу про отпечатки памяти и барьер в Вороньем Гнезде.
— Самое страшное, осознание того, что мама не вечна, пришло ко мне только сейчас. Как я мог спокойно жить все эти годы? Что же я за человек?
— Нормальный ты человек, пап!
Я разозлился, но обхватил отца за плечи и прижался к нему. Слов здесь было недостаточно, они бы не помогли. Как успокоить человека, если у него своя правда? Без мистики, без отпечатков памяти, без чертовщины..
Папа закрыл лицо руками и снова заплакал, словно ребенок. Я похлопал его по спине и быстро-быстро заморгал, чтобы прогнать накатывающие слезы. Но их уже ничто не могло остановить. Так мы и сидели какое-то время, пока бабушка не постучала в окно и не помахала нам, призывая к обеду. Одну руку она держала на сердце, а губы ее подрагивали. Даже через стекло я заметил в бабушкиных глазах застывшие бисерины слез. И ей, и папе было невыносимо тяжело, и только я знал настоящую причину их разлуки. Это давило на меня даже сильнее, чем ранее проклятый барьер.
— Главное, теперь ты здесь, пап. Все наладится, все будет хорошо.. Пойдем к столу.
Я знал, что больше подобного разговора не повторится и папа возьмет себя в руки, но на душе все равно скребли кошки. Его боль я чувствовал как свою.
Весь оставшийся день папа ворковал с бабушкой, словно не было этой долгой разлуки. Я понял, что он действительно любящий сын, который был отлучен от матери. Даже удивительно, что он не приезжал в Воронье Гнездо столько лет. Казалось, никакие отпечатки памяти или проклятие не могли повлиять на отношение отца к его матери. Но, видимо, помимо барьера, было что-то еще..
Только упокоив Настасью и поговорив с отцом, я понял, почему мой папа и мама Катюхи смогли покинуть Гнездо. Папа заболел и находился без сознания, когда за ним приехала скорая, а Катюхина матушка лишилась рассудка. Видимо, только люди в сознании и здравом уме были заперты барьером. Не знаю, насколько мое суждение верно, но я сделал именно такие выводы.
— Значит, уже уезжаешь?
Зоин голос прозвучал за спиной, в нем чувствовались грустные нотки.
— Да, хочу до конца убедиться, что у меня это выйдет.
— Вот Инга расстроится, – улыбнулась Зоя. – Она про тебя спрашивала, когда мы встретились в магазине.
— Надеюсь, ты сказала, что у меня есть девушка. – Зоя довольно усмехнулась, но промолчала, поэтому я продолжил: – Толстый зато обрадуется. Мне кажется, он действительно думает, что я притягиваю призраков, как магнит.
— Может, он в чем-то прав? – вновь усмехнулась Зоя. – Ладно хоть окончательно крышей не поехал, вчера видела, как он с сестрой гулял.
Я кивнул, не зная, что на это ответить. По большей части мне было плевать на Толстого, хотя про себя я все же порадовался тому, что он не тронулся умом, как казалось. Видимо, держался ради сестры.
— А ты когда хочешь уехать?
— Скорее всего, в конце августа. Родители приедут в ближайшие дни, но нужно решить, что делать с бабушкиным домом.
Я снова кивнул, крутанув в руке ржавый охотничий нож, который забрал из коробки Федора Ильича.
— Зачем он тебе?
— Хочу проверить одну теорию, – ответил я, взглянув на неострое лезвие в своей руке. – Утопленниц в болоте уже нет, я проверил, но мы так ничего и не узнали про перевертышей.
— Даже знать не хочу. Надеюсь, они выдумка.
— Я в этом сильно сомневаюсь. Записи Федора Ильича нам ни разу не соврали.
Мы стояли на заднем дворе бабушкиного дома и смотрели на стланик ивняка и болото. Погода была хорошей. Жара спала, с упокоением Настасьи ушла и непогода. Все закончилось. Нам с ребятами оставалось лишь с дрожью вспоминать о чертовщине Гнезда и жалеть о потерях.. Я уверен, Катюха и Семен навсегда останутся в наших сердцах.
Мы еще немного помолчали, а потом я задал вопрос, скорее всего, интересующий нас обоих:
— Мы ведь будем поддерживать связь? Я имею в виду, я и ты.. мы могли бы приезжать иногда друг к другу или встречаться в Вороньем Гнезде.
— Я думала, ноги твоей больше не будет в этой деревне, – улыбнулась Зоя и опустила глаза.
— Да, я определенно стану опасаться каждый раз, когда буду сюда возвращаться.. Но я, да и отец – мы не оставим бабушку. А в город она не хочет ехать, папа уговаривал.
— Старикам сложно менять что-то в своей жизни. Тем более если речь идет о переезде. Здесь для нее все родное.
— Да, согласен, – кивнул я.
Взглянул на подругу и улыбнулся. Не хотелось прощаться ни с Зоей, ни с парнями. Мы так сильно привязались друг к другу, что, казалось, потерять связь будет равносильно маленькой смерти.. Я искренне полюбил всех ребят.
— Мы не потеряемся, Зой, я в этом уверен. – Я снова крутанул в руке нож, а затем присел и воткнул его в землю. – Обязательно соберемся все вместе, и не один раз. То, что мы пережили, связало нас сильнее, чем кровные узы.
Я поднялся и взял Зою за руку, мы улыбнулись друг другу. Прощаться всегда сложно, но мы и не прощались, а говорили «до скорой встречи».
* * *