Страница 53 из 66
Глава 27 Гори все синим пламенем
До поездки в Воронье Гнездо я не задумывался о смерти. Но после всего, что случилось со мной и с моими друзьями, мысли о смерти посещали меня все чаще и чаще. Я даже выбрал наиболее жуткие, на мой взгляд, способы уйти из жизни: утонуть, быть задушенным или похороненным заживо. Мне думалось, страшнее ничего нет на свете, но болото.. Нахлебаться зловонной жижи и потерять возможность дышать из-за этого – вот что сейчас казалось мне самым ужасным.
Бледные мертвые руки хватали меня за одежду, выдирали волосы и царапали. Кожу жгло, сердце барабанило за ребрами с такой силой, что казалось, вот-вот остановится. Я из последних сил цеплялся за куст борщевика и одной рукой отбивался от мертвячек как мог. Сил кричать уже не осталось. Я сорвал горло и теперь мог только скулить, как побитый щенок. Но лучше быть побитым, чем оказаться на моем месте..
И все же я еще надеялся на Толстого. Молил Бога, чтобы парень вернулся, привел подмогу, но его все не было. Время тянулось мучительно долго, а силы быстро уходили. Я успел подумать о том, что зря мы упокоили Федора Ильича. Понял, что он был своего рода хранителем болот, поэтому в прошлый раз, когда я угодил в трясину, этих мертвых рук здесь не было. А теперь благодаря себе самому я попался в ловушку, из которой нет спасения.
Апогеем ужаса стало то, что я увидел, когда чуть обернулся. Из зловонной жижи показалась женская голова. Длинные спутанные волосы закрывали лицо мертвячки, ее впалые глаза и рот были залеплены грязью, она шлепала губами как рыба. Гниющее лицо придвинулось ко мне, и я снова взвизгнул, с остервенением цепляясь за борщевик. Только он спасал меня от гибели.
— П-помогите.. – простонал я, теряя последние крупицы надежды. – Ум-моляю, кто-нибудь!
Ответом мне была тишина. Только хрипы мертвячки возле уха говорили о том, что все это мне не снится. А я сейчас отдал бы все на свете, лишь бы действительность оказалась сном, пусть даже ужасающим.
Я попробовал подтянуться, держась за борщевик, но растение вдруг накренилось, и из влажной почвы показались его корни. Меня бросило в жар от осознания, что произойдет, когда я потеряю свою спасительную соломинку. Я был готов отбиваться от болотных мертвячек до последнего, но в глубине зловонной жижи мои шансы на спасение равнялись нулю. Хотя кого я обманывал? Мои шансы приравнялись к нулю еще тогда, когда Толстый сбежал.
— Нет, нет, нет..
Моя последняя надежда обломилась вместе со стеблем борщевика. Я заскреб руками, пытаясь уцепиться за невысокую болотную траву. Загонял грязь под ногти, зарываясь пальцами в почву, чтобы найти хоть какую-то опору. Все было тщетно.
Мертвячки будто сообразили, что держаться мне больше не за что, стали с большей силой дергать за волосы и тянуть на дно трясины. Костлявые пальцы скользнули по моему лицу, царапая кожу, один – зацепился за рот и больно оттянул губу. Я почувствовал привкус железа на языке.
Я отбивался от мертвячек ногами, не давая себя топить. Вдруг в высоких зарослях крапивы заметил шевеление. Мое сердце заколотилось от волнения. Неужели мои молитвы – или крики – оказались услышаны и кто-то подоспел на помощь? Но при виде знакомого козла, отирающегося возле бабушкиного огорода, меня чуть не вывернуло наизнанку от отчаяния. Чем мне могло помочь слепое животное?
Козел щипал траву, не обращая на меня никакого внимания. Он не испугался страшных мертвецких рук, не убежал от жутких хрипов – моих и тех, кто тащил меня на дно. И тогда меня посетила безумная идея.
— Эй, козлик, – тихо просипел я. Голос дрожал, дыхания не хватало. – Козлик.. Иди ко мне.
Козел услышал, повел носом. Я не знал, как привлечь и одновременно не напугать животное. Но осторожничать уже не мог, нужно было действовать.
— Это я, козлик! Иди сюда.. пожалуйста..
Рука сорвалась, я хлебнул зловонной болотной воды и закашлялся. Дернулся, отхаркивая ее.
— Козлик! – завопил я. – Ну иди же ко мне! Умоляю..
Козел двинулся в мою сторону, будто понял адресованную ему мольбу. Он приблизился и стал настороженно принюхиваться. У меня был только один шанс, чтобы выбраться. Грешным делом я про себя решил, что стоит только зацепиться за шкуру или рога, потянуть козла на себя и.. Я готов был пожертвовать невинным животным, лишь бы спастись самому.
— Иди ко мне, – всхлипнул я, теряя последние силы. – Пожалуйста, помоги-и-и..
Руки мертвячек царапали шею и плечи, тянули на дно. Мои зубы стучали от первобытного животного страха, привкус крови во рту из прокушенных губ остался единственной влагой, которой я мог напиться.
Я снова взмолился. Козел осторожно сделал еще шаг. Он аккуратно ступал по нетвердой почве, низко наклоняя голову и фыркая. Я понимал, что привлекает козла только мой голос. Я часто разговаривал с ним и подкармливал капустными листьями. Скорее всего, он и сейчас ждал угощения.
Мне стало тошно от себя самого. То, что я собирался сделать, противоречило всем моим внутренним убеждениям. «Лучше бы Толстый был на месте этого козла!» – с ненавистью подумал я.
— Вот так, хороший козлик!
Когда животное подступило совсем близко, я резко выкинул руку и ухватился за его рог. Козел дернулся, но я знал, что так будет, поэтому держался крепко. Сделав усилие, подтянулся и свободной рукой перехватил второй рог.
Мой четвероногий друг заблеял, заорал. Он упирался, дергался, но, как бы мне ни было его жалко, я не собирался разжимать пальцы. Я или он. Выбор был хоть и сложным, но очевидным.
— П-прости.. прости..
Говорить я почти не мог, и нормально попрощаться у нас не вышло бы. Силы давно оставили меня, но на кону стояла моя жизнь, и поэтому я все же напрягся и подтянулся. Козел оступился, задние ноги его подогнулись, он придвинулся чуть ближе ко мне, и я снова дернул животное на себя. По округе снова разнеслось блеяние.
Снова и снова я просил прощения. И в какой-то момент измученное животное как будто поняло меня и перестало сопротивляться. Я заглянул в белесые глаза, из моих собственных полились жгучие слезы. Я не хотел быть как Толстый..
— Иди, – прошептал я, а потом крикнул что было сил: – Назад! Ну же!
Чтобы хоть как-то расшевелить козла, я стукнул его куда попало и снова схватился за рог. Животное заорало, забрыкалось, но мой удар привел его в чувство.
— Назад! – повторил я. – Назад!