Страница 11 из 64
Потом они вкусно ели, много пили, парились в сауне, вспоминали старых знакомых, обнимались... Самсонов выглядел искренним другом. Зачем надо было записывать его страстные речи в постели с Ириной? Зачем надо было врываться в квартиру в Бобровом переулке, шантажировать...
Через час они уже сидели с Титаном на заднем сиденье его «Мерседеса». Титана ждал в Москве его нефтяной бизнес, а Гутмана — очередной хранитель шифра...
Подмосковная дорога в этот час была пустынна. Встречных машин не было, а перед ними маячила лишь одна черная «Волга», которая начала притормаживать и вдруг остановилась, затем развернулась и перегородила дорогу.
Трое служивых людей с автоматами выбрались из «Волги», вразвалочку подошли к «мерсу» и выволокли на свет божий сначала водителя, потом охранника, который все время оглядывался на шефа, ища у Самсонова защиты.
После небольшой беседы водитель с охранником легли на обочину лицом вниз и положили руки на затылок.
Через минуту на руках Самсонова защелкнулись наручники, а на его голову был натянут мешок.
Очевидно, Гутман был лишней персоной, и для него мешка и наручников не приготовили. Один из автоматчиков подошел к «Волге» и начал копаться в багажнике.
Не надо быть очень сообразительным, чтобы понять, что это похищение. Или с целью выкупа, или с целью убийства.
Быть в роли похищенного, особенно со второй целью, Гутману очень не хотелось, а шесть лет его службы в израильском спецназе тоже даром не прошли.
Он вышел из машины с высоко поднятыми руками. Весь его испуганный вид и дрожащие коленки изображали покорность и явное нежелание сопротивляться.
Находившийся у машины автоматчик решил, что на стоячего и мешок легче натягивать, и наручники надевать. И вообще — приятно чувствовать власть даже над этим немолодым уже, лохматым, очкастым евреем.
Подошедший второй автоматчик позвенел наручниками и расправил их на уровне пояса, предлагая Гутману вложить в них руки.
Оба конвоира смотрели вниз, а руки будущего пленника подняты высоко, чуть выше их голов.
Такое положение длилось лишь мгновение. В следующий момент Саша захватил головы служивых и резко, с силой направил их друг к другу.
Они ударились лбами и тут же осели на землю...
К ближайшей роще Гутман бежал зигзагами — очень не хотелось получить пулю в спину. После такого удара ожидать от автоматчиков прицельной стрельбы не приходилось, но если те уже очнулись, то случайно могли и попасть.
Саша был уже в полусотне метров от дороги, когда прозвучала первая очередь. Он успел взлететь на небольшой холмик, театрально взмахнуть руками и «замертво» свалиться, выпадая из сектора обстрела... «Сейчас эти вояки будут совещаться: оставить меня и сматываться или бежать ко мне ради контрольного выстрела...»
Из своего укрытия Гутману удалось разглядеть, что парни в камуфляже не опускали автоматы, но и не бежали вперед. Они ждали команды от главного, который стоял рядом и что-то зло и грозно кричал. Одно слово — Титан... Самсонов был уже без наручников и, естественно, без мешка на голове. Вытянутая вперед рука указывала на холмик, за которым спрятался Гутман.
Саша вскочил, сделал бросок метров на двадцать и свалился за очередной холмик. Только потом он понял, что лежит посреди проселочной дороги на краю картофельного поля. Справа на небольшой скорости приближался грузовик с мешками, покрытыми брезентом.
Гутман бросился к машине, ухватился за задний борт и легко вспорхнул наверх...
Уже в Москве на первом же светофоре Саша оставил гостеприимный картофелевоз, отряхнулся и смешался с толпой добропорядочных граждан, спешащих на работу.
Глава 3
Гоша с тоской посмотрел на стремительно пустеющую пачку сигарет. Там оставалось всего две штуки — на двадцать минут, не больше.
Когда Егор Рюмин волновался или ждал кого-нибудь, время для него измерялось не в минутах, а в сигаретах. Однажды Лана опоздала на свидание на девять сигарет...
Гаражная дверь открылась неожиданно. Вернее, когда и Лане, и Гоше уже надоело молча ждать и тупо смотреть на старые ворота.
Все дальнейшее Гошу удивило, а Лану обидело. Мать, сопровождаемая симпатичным детективом, прошла мимо, не заговорив, не махнув рукой и даже не оглянувшись.
Лана почувствовала ревность и за себя, и за отца. Интересное дело: ночь на дворе, а мать идет почти под ручку с приятным мужчиной средних лет, с которым до этого целый час провела в закрытом гараже: прикольно, но и обидно...
Олегу Крылову было около тридцати пяти и «средних лет» он казался только для Ланы. Для Любы Саблиной он выглядел молодым парнем, а бабушка Ланы и вовсе могла воспринять его как мальчишку. И все правы со своих точек зрения.
Лана заметила, что Гоша усиленно потирает руки и разминает пальцы, словно собирается сесть за рояль. Это был верный признак, что он готовит сюрприз. Возможно, приятный, но скорее всего ожидается ехидная шутка или прикол.
— Лана, давай узнаем, о чем они целый час говорили.
— Давай... Сейчас догоню их, верну в гараж и пусть все расскажут.
— Не получится. Молчать будут, как партизаны... Придумай еще способ.
— Отвянь, Гоша! И без тебя тошно.
— Нет, ты придумай еще способ.
— Если ты такой умный, так сам и придумай!
— Я, однако, не умный. Я хитрый. И очень смекалистый... Пойдем в гараж.
Лана безропотно согласилась... В голосе Егора чувствовались уверенность и торжество. Он явно звал ее в гараж не для страстных объятий. Или не только для этого...
Гоша долго извлекал из-под переднего сиденья своей машины японский кассетник. В последний момент он отстегнул от задней стенки подголовника микрофон с усилителем.
Теперь, Ланка, садись. Запись часовая, а в ногах правды нет. Садись и будем слушать... Если что-нибудь получилось.
Получилось очень хорошо. Почти студийная запись без шумов и помех...
Нажав на кнопку «стоп», Гоша замер и не решился сказать ни слова. Шутки сейчас явно не в масть, накручивать ситуацию очень не хотелось. Оставалось молчать и ругать себя. И действительно, зачем его дернуло сделать эту запись! На всю жизнь Ланке занозу засадил... Это, возможно, в науке знание есть сила. А в личной жизни часто так: меньше знаешь — лучше спишь.
Лана смотрела перед собой и тоже почти не двигалась.
— Гоша, я уверена, что он не мог убить.
— Кто?