Страница 29 из 69
Следователь бросил быстрый взгляд на говорившего и удивился пустому равнодушию его серых глаз.
«Ну и глаза у него! Словно у дохлой рыбы...» А вслух спокойно и благожелательно сказал:
— Конечно, конечно! Раз так положено...
Глава 28
Легкие капли тихо моросящего дождя бросали мелкую рябь на поверхность глубокой бездны, разверзшейся прямо у самых ног. Где-то далеко внизу, в чистой и ясной глубине ее, медленно и величаво плыли пушистые облака и резкими росчерками носились в пронзительном небе почти неразличимые отсюда птицы.
Лена завороженно смотрела вниз, и ей до головокружения захотелось вдруг прыгнуть в эту бездонную синь, одним коротким шагом убежать от страшной, иссушающей душу тоски, от не проходящего чувства беды и боли, не оставляющей ее израненное сердце. Покачнувшись, она шагнула вперед, и высокий тонкий каблук нащупал дно неглубокой лужи, маленьким озерцом растекшейся по застывшему серому бетону и безучастно отражавшей холодное небо.
— Хорошая ему землица досталась! Словно пух, — сиплый, прокуренный голос рабочего отвлек ее от тяжких мыслей, и Лена подняла глаза.
С фотографии весело улыбался Андрей своей открытой доброй улыбкой, и глаза его лучились, словно испускали солнечный свет. Коротко остриженные русые волосы открывали высокий упрямый лоб, с тонкой раздвоенной жилкой посередине, а в уголках смеющегося рта спрятались по-детски трогательные ямочки.
Лена погладила холодную плиту, смахнув с нее мелкие бисеринки влаги. Рука мастера перенесла на камень фотографию из далекого счастливого лета. Лета, которое никогда не вернется...
— Как живой... — тихо сказала она и почувствовала острое желание заплакать.
Едва сдержавшись и утерев покрасневшие глаза краешком черного платка, покрывавшего ее голову, Лена еще раз бросила взгляд на гранитную плиту и неожиданно заметила небольшой скол в верхней ее части.
— Все утро вчера с ним промучались! Тяжелый ведь, просто ужас... Здесь ведь техника не пройдет — глянь, как все густо заселено. Вручную пришлось! Надо бы добавить за труды, а, девушка? — один из троих топтавшихся радом с могилой кладбищенских рабочих, по-видимому, бывший у них за старшего, затянул привычную волынку, пытаясь выцыганить денег сверх полученной уже оплаты.
Ничего не ответив, Лена коснулась рукой выбоины в плите и задумалась.
— Оказия случилась... — перехватив ее взгляд, вкрадчиво и мягко продолжил рабочий. — Камень-то, говорю, тяжеленный! Все руки нам оборвал просто. Ну и уронили мы его, значит... Тут, недалече, на дорожке. Откололся кусочек. Искали мы его, искали — приклеить думали... У нас ведь и клей на этот случай специальный есть, намертво держит! Так и не нашли... Черт его знает, куда он запропастился! Ну да Андреич наш непременно что-либо придумает, не сомневайтесь. Он у нас мастер редкий, от Бога! Так как насчет добавить, девушка?!
Лена почти не слушала его и внимательно смотрела на сколотую могильную плиту, чувствуя неясные и тревожные сомнения. А потом решительно открыла сумочку и достала из нее маленький кисет из порыжевшей от времени потертой кожи...
Прошел уже целый год с того дня, когда она стояла в кабинете следователя ФСБ и, тщетно пытаясь унять предательскую дрожь, смотрела, как тот озабоченно ковыряется в выдвинутом до середины ящике письменного стола. Маленький, сухощавый и весь какой-то очень незаметный следователь аккуратно выкладывал на стол толстые картонные папки с веревочными тесемками и пачки прошитых скоросшивателем бумаг, исчерканных мелким паучьим почерком. Наконец он нашел то, что искал, и, окинув девушку откровенно неприязненным взглядом, небрежно бросил на стол маленький кожаный мешочек, глухо стукнувший о полированную поверхность столешницы.
— Вот, всё... — буркнул угрюмый эфэсбэшник и положил перед Леной лист бумаги с напечатанным на нем текстом и круглой сиреневой печатью в углу. — Больше мне вам отдавать нечего. Вещи его уничтожены по акту. Денежные средства конфискованы установленным порядком... Распишитесь вот здесь... И здесь.
И, посмотрев, как дрожащей рукой девушка старательно выводит свою подпись, хмуро заявил:
— Стоило жить такой жизнью, чтобы в результате остался от тебя только этот дурацкий камень! Правильно говорят: «Сколько веревочка ни вейся, а все одно конец будет».
Он хотел сказать что-то еще, но, увидев, как мелко и часто задрожали у нее плечи, тактично замолчал.
— Мне все равно, что вы мне тут рассказываете! — Лена подняла голову и с ненавистью посмотрела ему в глаза. — Я не верю ни единому вашему слову! И для меня он всегда был и останется Андреем Казанцевым, очень добрым и хорошим человеком, который меня по-настоящему любил! А кем он там был у вас и почему выбрал для себя такую дорогу, для меня не важно...
Едва не обломав ногти о туго затянутый узел, Лена наконец справилась с завязками, и на ладонь ее выпал маленький треугольный камешек, на котором, поблескивая отполированной поверхностью, под прямым углом сходились две черные грани.
Амулет лег в выбоину плиты как влитой, не оставив ни единой трещинки, ни малейшего следа излома. Голова у нее закружилась, и, не имея сил устоять на ногах, Лена опустилась на холодную железную скамеечку, выкрашенную в неуместно веселый голубой цвет.
— О! Вот те раз! А вы его нашли, значит, да? Ну, так мы его счас, мигом на место приладим! Щас, только Андреича позовем... Он как раз тут рядом. Андреич! Андреич! — рабочий хрипло закричал в сторону соседнего квартала, где группа людей в таких же точно синих униформенных комбинезонах возилась у тарахтевшего роторного экскаватора.
— Счас все поправим, девушка! — донеслось до нее, как сквозь густой туман. Мысли ее спутались в голове, и, теряя сознание, Лена на мгновение увидела странную картину.
Кладбище, люди вокруг и облака в небе — все исчезло, уступив место безжизненной и пустой равнине, на которой до самого горизонта, насколько мог охватить взгляд, торчали лишь корявые мертвые деревья да сухая колючая трава ржавой проволокой стелилась по растрескавшейся безводной земле. И над всем этим унылым пейзажем зловещим призраком висело огромное черное Солнце...
Василий ВОРОН
СЛЕД ШАМАНА
И познаете истину, и истина сделает вас свободными. Евангелие от Иоанна, 8:32