Страница 7 из 135
Пролог. «Мы все гадали, почему не погибли»
13 сентября 1940 года
Маневр немецкого летчика – бреющий полет на предельной скорости над Мэлл
[6]
[Широкая и известная улица в центре Лондона, ведущая прямо к Букингемскому дворцу.]
, с искусным лавированием меж облаков, – требовал незаурядной отваги. Столь дерзкая задача – уничтожение Букингемского дворца – была поставлена перед ним в то пятничное утро по личному распоряжению рейхсмаршала Германа Геринга, неделей ранее взявшего под свой контроль бомбардировки Лондона.
Если бы летчику сопутствовала удача и ему удалось бы – в идеале – одновременно уничтожить короля и королеву, это стало бы как пропагандистским, так и военным триумфом для Гитлера. Риск был велик, но и награда обещалась немалая. Пилот подготовил к сбросу 55-килограммовые фугасные авиационные бомбы, известные как SC50, и надеялся, что они разнесут здание вдребезги.
Заход на цель занял всего несколько секунд, но этого пилоту было достаточно. Он подвел свой «Хейнкель He-111» (Heinkel He 111) так близко к Букингемскому дворцу, как только осмелился, не встретив сопротивления зенитных орудий, и сбросил свой груз на цель. Затем, с чувством исполненного долга, он улетел, надеясь, что ему удалось совершить поступок, остававшийся лишь дерзкой мечтой для многих его товарищей-авиаторов.
Король Георг VI, или «Берти» для близких, и королева Елизавета уже не понаслышке знали, что такое смерть, сыпавшаяся с небес. Как и их подданные, они были в ужасе от «Блица», начавшегося неделей ранее, в субботу 7 сентября. Он превратил города и поселки в зияющие провалами руины, лишь отдаленно напоминавшие то, чем они были всего несколько часов назад. В одном лишь Лондоне за одну ночь погибло более 300 человек, 1337 были тяжело ранены, а бесчисленное множество других получили ранения или остались без крова.
Масштаб разрушений едва поддавался оценке и в человеческих жизнях, и в финансовых потерях. И все же это была лишь увертюра к тому, что должно было перерасти в 23-дневную и 57-ночную атаку на Британию, развязанную нацистами с целью повергнуть в ужас всю страну, от последнего нищего до высших чиновников. Никто не должен был – да и не мог – уцелеть.
В понедельник, 9 сентября, в Букингемский дворец явилась первая «незваная гостья» – бомба, упавшая во внутренний двор сада. Она приземлилась всего в паре метров от кабинета короля, располагавшегося этажом выше. Он с опаской воззрился на пришелицу, но та не взорвалась, и он продолжил работать с бумагами, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло.
Вскоре он узнал, что могло бы случиться. Следующей ночью бомба наконец сдетонировала. Ярость взрывной волны, ударившей снизу вверх, выбила окна наверху и превратила сад, некогда предмет королевской гордости и утешения, в месиво из щебня и земли. Драгоценные витражи были уничтожены. Даже плавательный бассейн был разрушен. Лишь проволочная сетка, обезображивавшая окна дворца, предотвратила дальнейший ущерб личным покоям семьи.
Придворные и политики настоятельно советовали королю и королеве проявлять осторожность, даже если это граничило с малодушием. «Бегите из Лондона, – говорили они, – в безопасный Виндзор, или еще дальше. Потеря любого из вас стала бы для страны невосполнимой утратой»
[7]
[Также предлагалось эвакуировать принцесс, но королева безапелляционно ответила: «Дети не могут уехать без меня, а я ни за что не покину Короля». – Прим. автора.]
. Эти советы выслушивались, но игнорировались. Королева заметила в разговоре с политиком и мемуаристом Гарольдом Николсоном: «Я бы умерла, если бы мне пришлось уехать»
[8]
[. Bradford. P. 424.]
.
Однако эта внешняя отвага была лишь фасадом, за которым таились растерянность и сомнения. Охрана во дворце практически отсутствовала, а с началом «Блица» привычные элементы протокола и церемоний погрузились в хаос. Решения приходилось принимать за секунды, а не в течение нескольких дней. Не существовало никакой цепи инстанций для обсуждения дальновидности королевских поступков. Король и королева пришли к компромиссу. Они отправятся в Виндзор на пару дней с 14-летней принцессой Елизаветой и десятилетней принцессой Маргарет, пока будут убирать основные завалы, а затем, в пятницу, вернутся в Лондон, готовые вновь приступить к своим обязанностям, в то время как их дети останутся в Виндзоре. Это должно было удовлетворить всех.
Это едва не стало величайшей ошибкой в их жизни.
Утром 13 сентября возвращение королевской четы в Лондон совпало с воздушным налетом. Ненастная погода – смесь облачности и дождя – вселяла надежду, что она затруднит видимость для любой атаки. Войдя во дворец без четверти 11, супруги не направились в свои обычные покои в передней части здания, поскольку окна там были выбиты бомбой несколькими днями ранее. Вместо этого они проследовали в небольшую гостиную во внутренней части дворца, с видом на внутренний четырехугольный двор.
Личный секретарь короля, сэр Алек Хардинг, уведомил их, что объявлена «красная» тревога, означавшая, что атака считается неминуемой, и умолял их спуститься в бомбоубежище. Король, все еще менее осмотрительный в отношении перспективы нападения, чем окружающие, настоял на том, чтобы они собрали кое-какие вещи, прежде чем уйти, и королева присоединилась к нему в его гостиной.
Едва они собрались уходить, как королю помешала ресница, попавшая в глаз. Он как раз попросил помощи у королевы, чтобы та извлекла ее, и в этот самый момент в гостиную вошел Хардинг с бумагами в руке, намереваясь поторопить высочайших особ спуститься в безопасное убежище. Однако не успели они и сдвинуться с места, как до них донесся характерный гул, возвестивший о приближении «хейнкеля».
В тот миг лишь и успело сорваться с языка: «А, немец»
[9]
[. Shawcross. Counting One’s Blessings. P. 295.]
, – как тотчас троица различила два последовательных звука. Сперва – приближающийся рев бомбардировщика, готового обрушить свой смертоносный груз, а следом – пронзительный вой бомб SC50, когда те помчались вниз, во внутренний двор дворца. Две из них детонировали, круша на своем пути камень, кладку и стекло и вздымая в воздух то, что королева позже описала как «огромный столб дыма и земли»
[10]
[Ibid.]
. Сомнений не оставалось: это было не просто близкое попадание, а прямой удар по знаковому символу Лондона и всей Британии. План Геринга удался.