Страница 4 из 75
— Спасибо, — сказал я. — И вот что. Если ваша камера ночью запишет ещё что-нибудь странное, позвоните мне.
— А что искать? — спросил он.
— Ничего не искать, — сказал я. — Просто если само бросится в глаза.
Он посмотрел на меня внимательно.
— У вас там что-то серьёзное, — сказал Геннадий Палыч.
— Не знаю, — сказал я. — Правда не знаю.
Во двор мы вышли в двадцать минут девятого.
Ксюша пошла к арке, а я остановился посередине и стал смотреть.
Обычный двор, две линии парковки, детская площадка с горкой, четыре подъезда, мусорные баки в дальнем углу. Асфальт старый, с латками. Один широкий проход в арку, через него вся эта коробка соединяется с проспектом.
Три фонаря было во всём дворе.
Один над детской площадкой, тот самый, который меняли шесть недель. Второй у второго подъезда. Третий стоял перед самой аркой, на столбе, и светил в проход.
Я прошёл маршрут, от подъезда до арки и насчитал восемьдесят шагов. Через арку на улицу, там тротуар и разделительная полоса с кустами, а дальше проспект уходит на север, прямо, без единого поворота.
— Он шёл сюда, — сказала Ксюша, показывая в арку.
— Он шёл отсюда, — добавил я. — И это мы знаем. А вот откуда он пришёл обратно, мы не знаем, и это на флешке.
— Когда смотреть будем? — спросила она.
Я посмотрел на часы.
Двадцать пять минут девятого. В клинике начался приём, у Смолиной первый пациент, у Денисова бумаги, у Сани раствор, а на флешке в моём кармане лежало четверо суток чужого двора.
— Вечером, — сказал я. — Днём мы клиника.