Страница 50 из 114
Несмотря на то что покои Кристины и Адриана разделяла лишь одна стена, они совсем перестали видеться. Адриан все время проводил в разъездах. Впрочем, как и его братья. Из-за этого Луиза впала в любовную тоску по Кирану и совсем перестала улыбаться. Ее не интересовали даже сладости. Из безрадостного состояния ее кое-как вытаскивали книги и долгие пешие прогулки, которые она предпочитала совершать в одиночестве.
Как и обещал Адриан, обидчицы Кристины действительно покинули Громовой Утес, а все остальные обитательницы поместья теперь сторонились ее как прокаженной и при встрече каждый раз учтиво кланялись, приветствуя ее как госпожу. А вскоре Луиза принесла слухи о том, что Корделию сослали в Навкар.
— Поговаривают, она теперь работает судомойкой, – хохотнула Луиза, едва не подавившись чаем. И, откашлявшись, добавила: – Так ей и надо!
На следующем приеме людей оказалось не меньше, чем на прошлом. А танцевальных номеров даже больше благодаря приглашенным артистам. Завершала торжественную часть Кристина, безупречно исполнившая грустную, но прекрасную арию о лебедях.
Когда же начался бал, она подарила несколько танцев незнакомым господам, выискивая в толпе Адриана. Но, похоже, этот вечер он предпочел провести в совершенно ином месте. Зато Луиза вновь смогла насладиться обществом Кирана. Они были так увлечены друг другом, что не расставались ни на миг.
— Кристина? – донесся сквозь музыку нежный женский голос.
Обернувшись, Кристина увидела девушку в бирюзовом платье и длинных белых перчатках выше локтя. Она не сразу признала в ней Даниэлу.
— Даниэла, ты приехала! – радостно воскликнула Кристина и бросилась к ней. Она была счастлива видеть, что Даниэла жива и прекрасно выглядит.
— Знаю, ты хотела поговорить. Давай отойдем в сторонку. – Даниэла подхватила Кристину под руку.
— Можем спуститься в сад, – предложила Кристина, рассматривая девушку вблизи. Что-то в ней стало не так. В особенности глаза. Хотя они и раньше были светло-голубыми, теперь же у них появилась точно такая же темная окантовка, как у семейства Лероев и других северян.
— Конечно, давай спустимся.
Пока они шли по лестнице, Даниэла коротко рассказала о событиях последних дней, подтверждая слова Адриана Лероя. Поведала, как влюбилась в герцога Джозефа Лайтоллера, как он сделал ей предложение и подарил новую сказочную жизнь.
— До встречи с Джозефом я была убеждена, что мужчины нужны только для того, чтобы про них писали любовные романы. И сама не заметила, как угодила в один из них!
Когда же девушки вышли на задний двор, Даниэла выдохнула с облегчением.
— Кристина, ты не представляешь, какое это счастье – жить в собственном доме и больше не выступать полуобнаженной перед незнакомцами! Теперь я наконец-то счастлива!
— Я очень рада за тебя. Правда. Но помнишь, ты пыталась мне что-то рассказать об отварах доктора Свонсона?
Чем дольше она изучала лицо Даниэлы, тем больше отличий находила. Ее кожа приобрела бледный оттенок, а веснушки почти исчезли. Зато губы стали алыми. На них вовсе не было следов косметической краски. Волосы Даниэлы стали ярче и гуще, они буквально сияли в закатных лучах. И даже ее ресницы казались гораздо длиннее, чем раньше.
Когда Даниэла услышала вопрос Кристины, ее лицо изменилось.
— Забудь об этом, – поспешно ответила она, словно испугавшись затронутой темы. – Я была неправа. Во всем неправа. Лерои всегда заботились о нас, оказывая нам честь. Поэтому не стоит искать подвоха там, где его нет.
Кристина чувствовала недосказанность, но Даниэла ясно дала понять, что данную тему поддерживать не намерена.
— А что с твоими глазами? Они как будто другие.
— Здесь другое освещение, – отмахнулась та, медленно шагая по тропинке из гравия.
— Да нет же. Ты изменилась. Стала совсем другой.
— Это все от счастья. Будь уверена, оно красит женщину.
Остаток вечера девушки посвятили легким светским беседам, так и не вернувшись к вопросам, которые больше всего волновали Кристину. А когда распрощались, Кристина еще крепче убедилась в том, что Даниэла стала совершенно иной. Словно саму ее личность подменили. И если раньше она излучала искренность, то сейчас, несмотря на все заверения, Даниэла больше походила на бледную копию самой себя, полную мрачных тайн и недомолвок.