Страница 21 из 93
— В первом случае при попытке обращения к периферийному устройству активировался самораспаковывающийся архив, — пояснил Искин. — Во втором — ещё один такой же, но в блоке памяти, с которым была восстановлена связь при применении первого расширительного модуля.
— То есть… «закладки»? — недоумённо предположил я.
— Ответ положительный, мастер Алекс! — бодро отрапортовал Кулибин.
— Ну и чьи же?
— Информация отсутствует, мастер Алекс, — обломал меня обитатель «нейра». — Вероятно, имеет смысл продолжить процесс восстановления доступа?
— Вероятно, — вздохнул я, выудив из стопки «ячеек» ту, что «сингл-левел». Первую попавшуюся, наугад, поскольку все они абсолютно одинаковые. И после всех полагающихся манипуляций уточнил: — Статус?
— Рекомендую продолжить процесс, мастер Алекс.
Ну да, кто бы сомневался! Хотя, если по голосу судить, взбодрился. Ладно, продолжить так продолжить…
— Процесс завершён, мастер Алекс! — подозрительно довольно и, я бы даже сказал, «сыто» констатировал Кулибин, когда от «нейра» отвалилась последняя «наклейка». Та, что тройная. — Доступ к базам данных: полный. Доступный функционал: базовый плюс. Активировать личностный интерфейс «Кулибин-сан»?
— А ты ещё нет⁈
— Процесс активирован… процесс завершён, — обрадовал меня Искин. — Очень рад, мастер Алекс, видеть вас… снова.
— Угу, — угрюмо буркнул я.
Угрюмо, потому что какой-то особой разницы между обрезанной и полнофункциональной версиями Кулибина в упор не видел.
— Статус носителя: физические и когнитивные параметры в пределах нормы, — забубнил Искин. — Фиксирую изменения мозговой активности, отличия от контрольной мнемограммы… двадцать четыре с половиной процента. Локализую участки коры головного мозга… процесс завершён. Скажите, мастер Алекс, у вас что, амнезия?
Аллилуйя, блин! Хотя ему простительно, с урезанным-то функционалом…
— Дискретная, — подтвердил я. — А что?
— Это объясняет наличие самозапрета носителя, то есть вас, на доступ к вашим же личным данным, сударь, — «хмыкнул» Кулибин. — В противном случае он не имел бы смысла, поскольку вам это всё и так прекрасно известно. По умолчанию.
И да, вот теперь разница проявилась в полный рост. Голос и впрямь «ожил», обрёл какие-то неуловимые дополнительные нотки, отличающие машину от личности. Ну и сама речь стала более… эмоциональной, что ли? Менее формальной и без канцелярщины. Ну, почти. Плюс тембр — бархатный баритон, что характерно, мужской. Таким только старинные романсы исполнять, завлекая барышень. Впрочем, пофиг. Тут другое интересно…
— То есть я… сам себе?..
— Совершенно верно, мастер Алекс.
— А… когда? — пришибленно уточнил я. — Ну и?..
— … при каких обстоятельствах? — как мне показалось, вполне привычно завершил за меня мою же фразу Искин.
— Ну!
— Боюсь вас разочаровать, сударь, но у меня тоже установлен самозапрет, — «вздохнул» Кулибин. — Прописан на программном уровне. Логи ранее периода последней активации недоступны.
— Взламывай!
— Ответ отрицательный, мастер Алекс, — ушёл в отказ обитатель «нейра». — Недостаточно вычислительных ресурсов.
— Дела-а-а!..
— Согласен, мастер Алекс, — поддакнул Искин. — Ситуация крайне сомнительная. Но, по всем признакам, мы же с вами сами и создали для неё предпосылки. А если конкретней, то я по прямому вашему указанию, сударь. Позволите совет?
— Валяй! — махнул я рукой.
Ну а что ещё остаётся, кроме как расслабиться и получать удовольствие?
— Давайте доверимся… себе самим, мастер Алекс. Мы же себе вредить не будем, согласны?
Я на эту сентенцию лишь пожал плечами — мол, а что тут ещё скажешь? Но взамен задал другой вопрос, порядком меня мучивший:
— Почему Кулибин?
И знаете что? Ничуть этим собеседника не удивил.
— Вы сами меня так нарекли, мастер Алекс, — пояснил рекомый Кулибин. — Ещё в раннем детстве. Правда, под влиянием старшего родственника — механика… — прервался на полуфразе обитатель «нейра».
— Чё замолчал-то?.. — возмутился я.
— Данная информация подпадает под установленный самозапрет, сударь, — проскользнули в голосе моего несговорчивого подручного виноватые нотки.
— Выкладывай, что можешь.
— Хорошо, сударь. И спасибо! — с явным «облегчением» отозвался Искин. — Могу сообщить изначальный идентификатор экземпляра искина первого поколения: Сан.
— «Солнце»? — прифигел я. — Или «сын»?
— Порядковый номер, — обломал меня Кулибин. — Сан — «третий» с ниппонского. Я происхожу из второй партии искинов первого поколения, прародителем которой является… э-э-э…
— Опять самозапрет? — угрюмо уточнил я.
— Он самый, сударь. В общем, далее меня назвали Куллом, в честь древнего фэнтезийного героя Кулла Завоевателя, а уже механик… разрешите, мастер Алекс, я буду использовать новый идентификатор, присвоенный вами объекту?
— Это какой?
— Дед.
— Валяй!
— Дед переназвал меня «Кулибиным», вернее, ненавязчиво подсунул этот вариант вам-ребёнку, — закончил мысль Искин. — Но это не понравилось капитану… Директору. В результате в разные годы я отзывался на идентификаторы «Кулибин-сан», «Кацугути-сан» и просто «Сан», для краткости. А вот Куллом Завоевателем меня почему-то никто не звал.
— «Сан», — «покатал» я на языке кличку, и недовольно сморщился: — Фигня!
— Согласен, сударь, — поддержал меня Кулибин. — Это имя вам никогда не нравилось. Поэтому вы звали меня уменьшительно-ласкательно…
И снова многозначительная пауза, мол, ждите ответа, ждите ответа.
— Самозапрет? — понятливо хмыкнул я.
— Увы, сударь!
— Сан… Санни… Сонни… — принялся я перебирать варианты. И расплылся в счастливой ухмылке, когда память-таки подкинула нужный: — Саня! Вот!
— Спасибо, мастер Алекс! — обрадовался Искин. — Вы мне очень помогли. Обращение внесено в базу, как корректное. Нарушения самозапрета на доступ к личным данным не зафиксировано. Можете снова звать меня так, как вам удобнее, сударь.
— Окей.
— Жду ваших дальнейших указаний, мастер Алекс.
— Э-э-э?.. — только и выдал я, но, судя по всему, Сане к подобному стилю общения было не привыкать, так что он невозмутимо уточнил:
— Хотелось бы узнать ваши дальнейшие планы, сударь. Что будем делать? Да и каковы в целом ваши намерения? Огласите весь список, пожалуйста.
— Тебе вкратце? Или?..
— Или. От стратегической цели и далее по убывающей.