Страница 217 из 222
Народничество – это «хождение в народ», то есть искупление через «народ», как единственный носитель истинных ценностей. Под «народом» имелись в виду крестьяне, угнетенные, с точки зрения народников: нужно о них заботиться, учить их, поднимать на бунт. Заслугой менее радикальной формы этого движения стало появление близкой к народу литературной школы, живописи, отражавшей заботы народа (крестьянства), этнографических исследований (например, работы женщины-этнографа Александры Ефименко), о которых мы писали в первой части книги. Многие девушки, получившие дипломы медсестер, учительниц и врачей, отправлялись в сельскую местность для участия в политической агитации. Но, как правило, между этими молодыми, зачастую образованными людьми из хороших семей и «народом», который не разделял тех же идей, несмотря на свою нищету, быстро возникало непонимание. На смену воодушевлению пришло разочарование. Когда при вакцинации детей приходилось бороться не только с нехваткой финансовых средств, что было ожидаемо, но и со стихийными суевериями крестьян
[684]
[По данным Афанасьева, крестьяне отказывались вакцинироваться от оспы, так как зараженные оспой (золотушные) отправлялись прямиком в рай из-за цвета пустул, вызванных болезнью. Золото считалось цветом рая (см.: Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. I. С. 204).]
, у врачей опускались руки. На фабриках дела шли лучше.
Здесь следует особо отметить роль Цюрихского университета. По стопам Надежды Сусловой в Цюрих в конце 1860-х годов приехало большое количество девушек. Они хотели получить высшее образование и принести пользу своей нации. Их было более 120. Вне учебы они собирались в кружках, где изучали актуальные западные социалистические идеи (от Фурье до Прудона). Изначально жадные до знаний, теперь они были готовы реформировать общество. Революционную пропаганду нужно было внушать «народу». Как правило, девушки были утонченными дворянками из высшего общества. В 1873 году обеспокоенное российское правительство издало указ, предписывающий этой шумной колонии эмигрантов немедленно вернуться в Россию, пригрозив тем, что их дипломы будут признаны недействительными и, следовательно, они не смогут заниматься практикой. Большинство девушек вернулись и занялись политической агитацией. Среди рабочих они имели чуть больший успех, чем среди крестьян. Начались забастовки. Но многие из них (в том числе Лидия Фигнер, сестра Веры
[685]
[См. далее.]
) были арестованы в 1873 году и в качестве меры пресечения заключены в тюрьму на два года. В 1877 году начался суд над ними, известный как «Процесс москвичей». Девушки (некоторым из них не было и 20 лет) были приговорены к слишком суровым наказаниям за вызванные ими волнения: некоторые были приговорены к годам каторжных работ в Сибири. Многие покончили с собой или потеряли рассудок.
Столкнувшись с волной ненависти и произвола, многие женщины стали вести себя радикальнее и обратились к террористическим методам, начало которым в 1866 году положил выстрел Каракозова в Александра II.
Террористы
24 января 1878 года Вера Засулич, дочь офицера из мелкопоместных дворян, выстрелила в градоначальника Санкт-Петербурга, тяжело ранив его. 31 марта того же года суд присяжных заседателей оправдал ее ввиду злоупотреблений градоначальника по отношению к населению и политическим заключенным (по этой причине суды присяжных больше не рассматривали дела о политических преступлениях).
Выстрел Засулич, первой «женщины с револьвером», ознаменовал начало «пятилетки террора» (1878–1882). Разочаровавшись в неспособности поднять восстание среди крестьянских масс, революционеры перешли от пропаганды к террору. Была создана нелегальная партия «Народная воля», целью которой было физически уничтожить «врагов народа» (1879). Женщины были достаточно широко представлены в партии, из 29 членов исполнительного комитета женщин было десять. Целью партии было физически устранить различных высших сановников, особенно Александра II. Множество покушений провалились, но одно из них привело к желаемому результату: 1 марта 1881 года на Екатерининском канале взрывом бомбы был убит царь. Непосредственное участие в покушении на царя принимали две молодые женщины – Софья Перовская и Геся Гефман, обе были арестованы.
Софья Перовская
Софья Перовская принадлежала к высшей российской аристократии. Среди ее родных были генерал-губернатор и министр. Отец Софьи вел себя как домашний тиран, презирал супругу, отправлял ее с детьми жить в Крым. В данном случае очевиден конфликт поколений, а точнее дочери и отца, в результате которого она воспринимала любые атрибуты власти в штыки. Перовская с упоением читала книги, посещала Аларчинские курсы и увлекалась математикой. После первого ареста и побега она координировала покушение на царя. И могла бы спасти свою жизнь, ведь была дворянкой. Но в знак высшей любви или в качестве последнего вызова она связала свою судьбу с судьбой Желябова, осужденного на повешение, и разделила с ним смертный приговор
[686]
[Автор ошибается. Нет никаких сведений, что Софья как-либо могла избежать казни. Андрей Желябов же добровольно признался в совершенном преступлении и тоже был казнен. – Прим. науч. ред.]
. Перовская стала первой женщиной, казненной в России за политическое преступление. Что касается беременной Геси, то ее пощадили до самых родов, она покончила с собой
[687]
[Автор ошибается. Геся Гельфман умерла в тюрьме от гнойного воспаления брюшины, развившегося из-за отсутствия медицинской помощи после тяжелых родов. – Прим. науч. ред.]
, когда у нее забрали ребенка.
Вера Фигнер
Она также была одним из организаторов успешного покушения на жизнь Александра II. Дворянка по происхождению, Вера Фигнер изучала медицину в Швейцарии, но прервала учебу, чтобы принять участие в революционной агитации. Была арестована в 1883 году и провела 20 лет в страшной крепости Шлиссельбург, из которой, как говорили, можно выбраться только ногами вперед. Ее полностью освободили в 1905 году. Она прожила еще довольно долго и успела написать свои мемуары.
* * *