Страница 143 из 222
Екатерина II отводила театру особое место, но если Елизавета мечтала сделать его публичным, то Екатерина считала необходимым ограничить его придворным театром. Она лучше, чем Елизавета, понимала идеологическую ценность театра и предпочитала присматривать за ним. В 1770-е годы она писала пьесы под псевдонимом. Ее первые пьесы – «О время!» и «Передняя знатного боярина» высмеивали тех, кто во всем и вся обвинял правительство. В некоторых пьесах императрица высмеивала сторонников сына Павла и масонов. Антимасонские пьесы были представлены публике как написанные провинциалкой из Ярославля. В это время оглушительный успех имели две пьесы новоиспеченного драматурга Дениса Фонвизина: «Бригадир» и «Недоросль». Потемкин якобы воскликнул после спектакля: «Умри, Денис, лучше ты ничего не напишешь!». Что касается Екатерины, она когда-то поклялась, что, если появится драматург талантливее, чем она, она перестанет писать комедии. Она сдержала слово (но и Фонвизина некоторое время не публиковали!).
В 1785 году по проекту Ринальди был построен Большой театр на 1000 мест. Она внимательно следила за труппами и актерами, часто выступая в роли режиссера. Аристократы также строили частные театры, обычно привлекая в качестве актеров крепостных; самые знаменитые из них (как правило, женщины) получали вольную и иногда выходили замуж за своих хозяев. На роли крепостных в этой быстро насаждаемой культуре следует остановиться подробнее: актеры и актрисы, а также музыканты и художники часто были из дворовых крестьян, прикрепленных к господскому дому, таким образом они могли получить вольную (среди портретистов того времени следует упомянуть бывших крепостных Федора Степановича Рокотова и Ивана Петровича Аргунова).
Но Екатерина II также увлекалась журналистской деятельностью, что подстегивало к публицистике едва народившуюся интеллигенцию. Она выписывала литературно-философскую газету, которую составлял барон Гримм, там она черпала сведения о культурной жизни просвещенной Европы и могла разместить свои анонсы. Начиная с 1769 года она публиковала журнал «Всякая всячина», в котором критиковала «пороки века», но в форме «легкой сатиры». Она выдвинула идею «общественного мира», которая подразумевала следующее: каждый должен быть доволен своей участью, поскольку обо всех заботится одна мать (подразумевается императрица, о чем несложно догадаться). Все недостатки могут и должны быть исправлены с помощью образования. Эта форма патернализма (или матернализма?) пришлась не по вкусу первым журналистам, которые как раз появились к тому моменту.
В 1783 году всем желающим строить карьеру в журналистике было дано разрешение печатать на собственных печатных станках (при наличии разрешения полиции). Так зародилась публицистика и литературная жизнь. С 1780-х и 1790-х годов начали появляться всевозможные газеты, которые, впрочем, быстро переставали печататься. Первым этим занялся Николай Иванович Новиков, издававший журналы «Трутень» и «Пустомеля». Он аккуратно высмеивал «всеобщую бабушку», но не вызывал ее гнева, поскольку она даже выделила ему средства на издание «Древней российской вивлиофики», коллекции древнерусских текстов.
В эту эпоху начинает формироваться настоящая интеллигенция, обособившаяся от правительства и, следовательно, критически настроенная по отношению к нему. Появилось новое поколение молодых писателей, которые осмысляли в своем творчестве последствия философии Просвещения, а значит, и влияние Французской революции. В свою очередь Екатерина, начиная с 1790 года, увидела в литературе опасности, которые раньше не замечала. И принялась ограничивать свободу слова, которую до сих пор поощряла. Первой ее жертвой стал Радищев.
Александр Николаевич Радищев был выходцем из дворянской семьи, находился под влиянием французских идей, сотрудничал с Николаем Новиковым и поначалу не вызывал подозрений. В 1790 году он опубликовал «Путешествие из Петербурга в Москву», в котором утверждал, что крепостное право – худшее зло, которое человек мог причинить своим ближним, и предлагал план освобождения крепостных: в противном случае, пророчил он, крепостные однажды взбунтуются самым жестоким образом. По приказу Екатерины этот провозвестник русских революционеров был заключен в Петропавловской крепости. Приговор в виде смертной казни был заменен на многолетнюю ссылку в Сибири. Все экземпляры сочинения были уничтожены, но рукописные копии тайно передавались из рук в руки.
Подобным образом Екатерина обрушилась и на Николая Новикова, на этот раз обвинив его в связях с масонами и в публикации оккультных книг, запрещенных цензурой. Он был заключен в крепость Шлиссельбург и освобожден Павлом I после смерти Екатерины.
34 года правления Екатерины II изменили российское общество. Как Петербург, крепость, возникшая из болот по воле царя, стала самостоятельным городом, живущим своей жизнью, так и русское образованное общество претерпело глубокие изменения. Многие дворяне средней руки, новый класс образованных разночинцев, получивших отличное образование (врачи, архитекторы, художники и т. д.), страдали, подобно французскому «третьему сословию», от высокомерия тех, кто превосходил их по социальному положению, но уступал в интеллекте и образовании. На пороге стоял XIX век с его волнениями, противоречиями, а также расцветом культуры.
IX. ФЕМИНИЗМ В XVIII ВЕКЕ
Некоторые современные российские авторы задаются вопросом, не зародился ли феминизм в России в XVIII веке. Если феминистские идеи и появились в то время, то они, безусловно, отличались от того, что мы понимаем под этим термином сегодня.
Но для подобной теории есть свои причины. Мы успели убедиться, что в области права 70 лет женского правления привели к уравниванию прав женщин с правами мужчин и, в частности, к появлению раздела имущества между супругами. Этот период наложил свой отпечаток и на литературу, что сводится не только к появлению новых талантов.
Поэты, а точнее придворные поэты, систематически идеализировали Женщину
[639]
[Гончарова О. М. Эстетические модели женской идеальности в русской культуре XVIII века // Язык. Гендер. Традиция. СПб., 2002.]
. Оды, посвященные Елизавете и Екатерине, стали блестящим примером такой идеализации и ввели ее в моду. Например, Михаил Васильевич Ломоносов сравнивает Петра I с богом, а императриц отождествляет с античными богинями (чаще всего Елизавета уподобляется Астрее, а Екатерина – Минерве).
Использовались и христианские образы, как у Сумарокова:
«Россия ангела найдет,