Страница 139 из 222
Если первая встреча будущей Екатерины с наследником престола прошла хорошо, учитывая, что они уже встречались в Германии как кузены, брачная ночь обернулась полным провалом, несмотря на ожидания Екатерины. Но и потом ситуация не улучшилась. Инфантильный, тщедушный, ее нареченный муж играл с оловянными солдатиками, приносил их даже в супружескую постель. Петр видел в жене соучастницу ребяческих шалостей, а позже откровенничал с ней о своих любовных похождениях. Он видел в ней в лучшем случае товарища, которому можно довериться. В своих «Мемуарах» Екатерина писала: «Мы никогда не говорили на языке любви».
Будущий Петр III (Петр Федорович) был сыном Анны, первой дочери Петра I, умершей вскоре после его рождения, а значит, племянником Елизаветы. Он потерял отца в возрасте 11 лет. В 14 лет он получил титул герцога Голштинского, и Елизавета пригласила его в Россию в качестве наследного принца. Трагические события его детства и плачевное воспитание, которое он получил (воспитатель связывал и бил его), стали причиной умственной и эмоциональной задержки его развития. Кроме того, он не чувствовал, что создан для России, и всегда скучал по родному Голштейну.
И муж, и жена были полностью изолированы при дворе Елизаветы, которая питала к ним недоверие. Это могло бы сблизить их, если бы не грубость первого и вежливая, слегка брезгливая сдержанность второй.
В течение 18 лет, проведенных Екатериной при русском дворе до смерти Елизаветы, за ней иногда шпионили, она была одинока и вынуждена терпеть капризы и оскорбления не только от мужа, но и от императрицы. Чтение стало для нее убежищем. Поначалу она читала все, что попадалось под руку, но вскоре стала делать осознанный выбор. Бейль, Монтескье и Вольтер были ее любимыми авторами, они же были ее учителями. Можно с уверенностью сказать, что их книги готовили ее к роли императрицы и законодательницы. Однако она не стала «ученой женщиной» или синим чулком, как у Мольера или Пушкина. Она, как и Елизавета, была бесстрашной наездницей и одевалась со вкусом, поэтому, глядя на нее, кокетливая государыня не раз скрежетала зубами от ревности. Она была очаровательной молодой женщиной, хотя ее неотесанный муж никогда этого не замечал.
Но именно в этом и заключалась проблема для самой Елизаветы. Видя, что предполагаемое посещение супружеского ложа за девять лет не привело к требуемому результату, государыня, нуждавшаяся в законном потомстве (по крайней мере, в том смысле, в каком это понималось в то время в России, очень женском), установила тщательное наблюдение за Екатериной. Вскоре рядом с той появилась наперсница, предложившая выбрать между двумя возможными любовниками: Нарышкиным и Салтыковым. По словам Екатерины, она остановила свой выбор на Салтыкове, придворном некрупного телосложения, не лишенном обаяния. Сама она вспоминала об этом первом романе с некоторым лиризмом. Вероятно, именно благодаря его усилиям в 1754 году Екатерина родила сына, будущего Павла I. Его сразу же забрала у нее государыня, решившая сама о нем позаботиться, что объясняет, вероятно, ту холодность, даже враждебность, которая впоследствии воцарилась между матерью и сыном. Салтыков был немедленно сослан, а с ним и наперсницы, и горничные, принимавшие участие в операции. Екатерина на смогла развить в себе материнские инстинкты, ей всегда их не хватало, но их отсутствие дало ей свободу. А императрица перестала за ней шпионить.
Не сумев угодить мужу и государыне, Екатерина решила приложить все усилия, чтобы «угодить народу». Она писала: «Я хотела быть русской, чтобы меня любили русские». Один современник сказал: «Она была русской в душе и была рождена для нашей империи <…>. Она следовала всем обычаям, играла в традиционные игры, одевалась в русском стиле <…>».
Она очень быстро поняла, что в России есть две вещи, которые имеют значение: общественное мнение и связь с элитой, и армией, а точнее, с гвардией. Она также поняла (в отличие от мужа), что царствовать в России можно, только демонстрируя свою православную веру. Ей, несомненно, потребовались стойкость и упорство, чтобы выдерживать долгие службы и церемониал. Лишь став императрицей, она позволила себе немного расслабиться. Когда она путешествовала в компании иностранцев, она останавливалась перед каждой церковью, чтобы помолиться (и чтобы случайные свидетели всем рассказали о ее набожности). Она выходила к людям, стояла в окружении крестьян, которые звали ее «матушкой» и доверяли ей свои заботы.
После рождения сына Елизавета дала ей свободу, муж не справлялся о ней, и она смогла выходить в свет и бывать у разных влиятельных лиц, которые, в свою очередь, оценили ее ум и политическую хватку. Ее заметил канцлер Бестужев и оказал ей поддержку, поощрив новый роман с Понятовским, будущим королем Польши. Вместе они подготовили заговор, чтобы помешать Елизавете сделать Павла своим наследником, отстранив великокняжескую чету от власти. Заговор был раскрыт, а Бестужева отправили возделывать сад в глухой деревне. После недолгой опалы Екатерине удалось смягчить гнев Елизаветы: она умоляла отослать ее обратно к матери, если ее поведение было ей столь ненавистно. Авантюра была рискованной, но она усмирила гнев государыни.
Понятовского отослали со двора, что привело Екатерину в отчаяние. Она вновь оказалась одна среди враждебных людей, когда появился красавец Григорий Орлов, один из пяти братьев Орловых, прославившихся своими военными и любовными успехами. Орлов не был ни придворным, как Салтыков, ни иностранцем, как Понятовский, а настоящим русским офицером, знавшим весь Петербург и окруженным компанией весельчаков.
После смерти Елизаветы власть предсказуемо перешла к Петру III. Ему было 33 года, он уже не играл в оловянных солдатиков, а содержал привезенный из Голштинии полк, Петр заставлял солдат маршировать, много пил, бесконечно играл на скрипке, завел любовницу, Елизавету Воронцову, и презирал русские обычаи и религию. Его преклонение перед Фридрихом Прусским было столь велико, что, придя к власти, он сразу же отозвал русские войска, стоявшие у ворот Берлина, и переодел их в прусский мундир. Словом, за время своего недолгого правления он успел вызвать всеобщее раздражение, и многие стали подумывать о том, чтобы избавиться от него. После себя он оставил нелестную репутацию фанатичного поклонника военной дисциплины, тирана и глупца. Екатерина справедливо писала, что главным врагом Петра III был он сам, настолько он был лишен политической хватки и здравого смысла вообще.