Страница 28 из 71
Как бы было здорово, если бы все европейские газеты, да не только европейские, но, пожалуй, и в Китае можно было бы какую-то работу провести, даже если там и мало чего знают о Византийской империи. Ну чтобы каждая газета пестрила заголовками о возрождении Византии и о том, что сейчас наступает абсолютно новая эра, эпоха. Эпоха доминирования России.
— Может, кого из наложниц? — несмело предложил мне Макаров, покосившись в сторону дверей, за которыми осталась вся эта восточная красота.
Я медленно повернул к нему голову.
— Ты хочешь, чтобы я тебя сменил на кого-нибудь более понятливого? — спросил я таким тоном, что улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Если сказано, что я верность храню своей жене, то так оно и есть. А красотки те… А знаешь что, предложи-ка им выйти замуж за кого-нибудь из наших героев, но бобылей. Вон пусть Чеботарь меньше под пули голову подсовывает. Да и Гаврилову я уже разрешил невесту присмотреть.
— Слушаюсь, ваше величество, — быстро ответил Макаров, низко поклонился и чуть ли не на четвереньках, сгибая ноги, попятился назад.
— И ересь эту чтобы прекращал! — раздраженно бросил я ему вслед. — Не нужно мне тут восточных церемониалов.
Ну неплохо так жил, мягко и красиво, османский султан. Действительно, в таких апартаментах без женщины ну очень одиноко и скучно. Кровать такая…
Ну ничего, скоро моя зазноба приедет, проверим на прочность османскую мебель. Государство-то у султана не такое уж и прочное, как выглядело на первый взгляд.
Нет, все же только лишь посплю, и то пару часов, а потом надо будет встретиться с французским послом. Сильно он рвется поговорить со мной. Видимо, те корабли, которые мы по праву сильного и по праву того, что Франция не объявляла России войну, но воюет с нами, забрали себе, наверное, хочет, чтобы вернули.
Так не получится у него ничего.
Все знают, что Петр очень падок на корабли. А раньше, говорят, такой же был еще и на женщин, пока окончательно не удостоверился, что главная любовь всей его жизни — будущая Византийская Императрица.