Страница 24 из 71
Перед офицером стояли люди, которых утром он назвал бы мирными горожанами. Женщина держала окровавленный нож. Старик плакал и одновременно пытался зарядить ружье. Мальчишка лет двенадцати сжимал турецкую саблю обеими руками.
Поручик вдруг понял, что русская армия лишь открыла дверь, за которой десятилетиями копилась ненависть, и закрыть ее обратно приказом уже невозможно. Тогда он поставил солдат между толпой и несколькими пленными и велел переводчику передать: эти люди теперь русские пленные, кто их тронет — будет иметь дело с русскими солдатами.
Толпа загудела, кто-то плюнул ему под ноги, несколько человек кричали, показывая на убитых, но все-таки отступили. Пленных увели. За соседней улицей в это время уже снова стреляли, а через два квартала армяне сами выбивали турецкий отряд из большого двора. Город начинал воевать не только против нас, но и сам с собой.
Когда я снова вышел из штаба, над Константинополем уже наступала ночь. Город горел сразу в нескольких местах, и красные отсветы дрожали в дыму. Высоко над крышами еще висели наши шары; теперь в корзинах зажигали сигнальные фонари, и с земли они казались странными звездами, которые почему-то не двигались вместе с небом.
Где-то продолжали звонить христианские колокола, где-то доносились голоса муэдзинов, временами вспыхивала ружейная стрельба. У стен складов солдаты пили воду прямо из ведер, некоторые тут же ложились на землю, подкладывая под голову хоть бы и камень и не выпуская ружья из рук. Мимо меня пронесли человека без ноги; он был еще жив и почему-то все время спрашивал, нашли ли его брата. За ним несли турка с перевязанной головой.
— Кто таков? Своих в лазаретах много, — сказал я, зная обстановку, что лазареты и даже корабельные доктора — все перегружены.
— Паша какой-то, ваше…
И тут один из унтеров впялил в меня взгляд.
— Прошу простить, ваше величество. Прикажете добить его? Кожу снять? Али чего еще? В миг, — выкатив грудь колесом, имея вид лихой и придурковатый, кричал унтер.
— Нет, пусть лечат. Но только опосля своих, — махнул я рукой.
И тут же отправился дальше бродить. Охрана была, они следили за каждым, кто приближался ко мне или рядом с кем шел я. Но телохранители уже научились работать так, что их работы почти и не замечаешь. Правильно работать.
— Ваше величество, не соизволите во дворец? Там и охрану можно обеспечить, а еще и удобнее… — спрашивал Макаров.
Моему секретарю явно было не по себе ходить в порту, где и спят, и едят, и кричат от боли раненые. А еще… ну да, из песни слов не выбросишь, испражняются. Хаос, но пока что вынужденный. Завтра порядки наводить будем. Пока что все так устали, что упрекать еще и антисанитарией я не стал.
А далеко над султанским дворцом уже развевался русский флаг. Нет, даже мой штандарт.
— Ваше величество, часть разгромленных частей гарнизона уходит из города, — со счастливой улыбкой на лице сообщил мне Суворов, когда я уже направлялся во дворец.
— Нет, атаку готовьте ночную. Бить врага непрестанно. Их уже меньше, они устали больше, чем мы. Никакого покоя, — сказал я.
— Генеральный штурм назначен на три часа, — сообщил Суворов.
— Командуйте! Утром я хотел бы услышать, что город наш. Но и без того потерь много. Встретите сопротивление, подтягивайте артиллерию и бейте! — приказал я.
Все… спать. Старый я человек, чтобы еще одну ночь не спать. Русские солдаты должны видеть бодрого Императора!
От автора:
Альвы — существа из магического мира. А кто они без магии и бессмертия? Как выяснилось — отличные управленцы, драгуны и курьеры…для Петра Великого.
«Пасынки»:
«Тень императора»:
Цикл из двух книг, заключительная выкладка 24 сентября.