Порочный

33

Майя

Внутри всё сжимается, когда я слышу щелчок двери. Пульс моментально подскакивает, а на ладонях выступает влага. Тело в который раз за эти несколько дней охватывает странная томительная слабость.

Подобная реакция скоро убьёт меня, потому что это ведь совершенно ненормально, да? Так люди чувствуют себя перед сердечными приступами, наверно, или, что уже мне знакомо, перед паническими атаками. Только… с жаром в животе. Приятным и мучительным одновременно.

Слух сразу обостряется. Мне кажется, я буквально слышу даже дыхание Германа. Это теперь как рефлекс — мониторить каждое его приближение к двери спальни.

Хотя, надо отдать должное, после того, что случилось несколько дней назад на кухне, Герман никак меня не побеспокоил. Я благодарна ему за это, но это Герман. И этим всё сказано.

Я слышу отдалённый шум воды, значит, он в душе. Потом шаги в сторону кухни, потом в гостиную и снова в кухню. Слышу, как начинает шуметь чайник.

Делаю несколько вдохов и выдохов, чтобы всё же расслабиться и вернуться к работе, как в дверь раздаётся короткий стук.

Тело тут же реагирует мурашками и напряжением. Я закусываю нижнюю губу, зажмуриваюсь и замираю.

Чёрт, Майя, ты ведь взрослая. Ну ничего плохо он с тобой не сделает. Хотел бы — уже сделал.

А, стоп.

Речь про Германа, и вот эта логика с ним бесполезна.

— Маюня, через полчаса у нас будут гости.

И шаги снова.

Ушёл.

Гости?

Кто?

Почему у “нас”, а не у “него”?

Наверное, он предупредил, чтобы я не высовывалась сегодня вечером, но я и не собиралась.

А может… к нему придёт девушка?

В животе всё сжимается, а вот рту появляется горечь. Несмотря на то, что Герман меня пугает, я совсем не хочу представлять его с кем-то. И тем более слышать, как он будет развлекаться дома!

А что если он имел в виду, чтобы я куда-то ушла на вечер?

Но… куда мне идти?

Я даже Лике позвонить не могу, потому что позавчера упустила свой телефон, и он теперь работает с перебоями. Завтра планировала отнести в ремонт как раз.

Я вскакиваю и начинаю нервно ходить по комнате. Стаскиваю с себя домашние шорты и футболку и переодеваюсь в спортивный костюм, решив, что просто пойду гулять. Посижу в кафе пару часов с ноутбуком если что.

Я беру карточку, засовываю ноутбук в сумку и выхожу из комнаты, но у порога меня перехватывает Герман.

— Куда это ты собралась?

— Пойду в кафе. Не хочу мешать тебе проводить время с гостями.

— А подружку твою утырочную я буду развлекать, что ли? — вскидывает брови.

— Какую ещё мою подружку?

— Ну эту, официантку из бара. Вяземский приедет с ней.

— Анжелику, что ли? — настроение тут же меняется, и я чувствую прилив радости. Как же я бы хотела увидеть её!

— Ага, она. Злобная самка каракала она, а не Анжелика. Так что давай скидываю обратно куртку, я эту зубастую на порог не пущу, если ты сбежишь.

Не буду я сбегать, конечно же!

— Хорошо, — я снимаю куртку и вешаю её обратно на плечики и в шкаф. Обувь убираю в обувницу, а ключи кладу на полочку. И всё это время Герман внимательно наблюдает за мной, подперев стену плечом. — Нужно что-то приготовить может быть?

— Нет, я заказал роллы.

— Тогда пойду ещё поработаю.

Он ничего не говорит, и я прошмыгиваю мимо в спальню. В ожидании встречи с подругой сажусь доделать раздел литературы в дипломе. По сути, восемьдесят процентов работы уже сделано. Ещё неделя плотной работы и я закончу.

Увлекаюсь так, что даже не слышу, как щёлкает дверь, и спохватываюсь, только когда слышу за спиной голос Анжелики.

— Анжелика! — Тут же встаю и спешу к подруге, чтобы обнять её. — Прости, я не слышала, что вы уже пришли.

— Да ничего. — Она отстраняется и внимательно осматривает меня с головы, будто что-то напряжённо ищет. — Ты… ты как?

— Нормально, — киваю, но тут же чувствую укол совести, ведь не писала Лике уже несколько дней, а потом ещё и телефон глючить после удара начало. — Лик… Прости, ты волновалась обо мне, знаю. Я думала, Герман сказал, что со мной всё в порядке. Он говорил, что ты в курсе.

Лика смотрит на меня с удивлением, и выясняется, что ничего Герман ей не сказал! Вот же… засранец! А ведь я просила его. Ещё до того, как… произошёл тот инцидент на кухне.

— Так ты с ним? — спрашивает Анжелика, а у меня под желудком от этого вопроса всё в тугой узел скручивается.

— С Германом? Нет! — отвечаю слишком резко.

— Но ведь ты живёшь с ним.

Она смотрит на меня так внимательно и напряжённо, что я не знаю, куда деть глаза. Я понимаю, что ей странно видеть меня здесь, особенно после того, что Герман сделала тогда в баре, да и потом вёл себя как скотина. Но я беру Лику за руку и увлекаю присесть рядом на кровати. Пытаюсь всё объяснить подруге, а заодно и себе самой напомнить, что я тут по делу и это совсем ничего не значит.

Лика же, заметив, что я совсем разнервничалась, сжимают мою руку и говорит, что совсем и не собирается осуждать. Кроме того, оказывается, она и сама живёт у Вяземского и работает у него горничной. Вот только этот ублюдок, в отличие от Германа, не снизошёл до того, чтобы выделить ей не то что нормальную комнату, а даже кровать! Оказывается, она спит в его комнате на полу на матрасе!

Я, признаться, от этой детали их сделки дар речи теряю, но её тоже не осуждаю. Уж не мне точно это делать.

Надо же как оказалось… Эти парни нас обеих до смерти пугали, а теперь мы у них живём. Ирония, не иначе.

Я не нахожу в себе сил признаться подруге в том, что произошло между мной и Германом, когда она спрашивает, не тронул ли он меня, не обидел ли. Ведь он… не обидел. Но не сдерживаюсь, чтобы не сказать о своих странных ощущениях и том, что когда Герман ходит дома без футболки, меня это… волнует.

— Знаешь, без футболки это ещё ничего, — закатывает глаза Лика. — Вяземского не парит выйти из душа в чём мать родила.

Мы обе не сдерживаем смех, и я наконец чувствую, как меня отпускает напряжение. Даже дышать становится легче.

Герман зовёт нас присоединиться к столу, но я вижу, как Анжелика на него тут же ощетинивается. Однако, у меня настроение и правда становится прекрасным, и я пробую немного скрасить неприязнь между ними. В конце концов, мы можем нормально пообщаться в компании. Ну, или попытаться хотя бы.