Порочный

27

Майя

Когда Герман попросил посидеть возле него, я удивилась. Это был не приказ, а именно просьба. Но… он точно не просил меня сидеть около него целый час. А именно столько я и просидела.

Зачем?

Сама не могу ответить себе.

Температура у Германа упала довольно быстро — он задышал ровно, на лбу выступили капельки пота, а лицо приобрело более естественный оттенок. Я могла бы уйти сразу, но почему-то продолжаю сидеть на полу, обхватив коленки, и смотреть, как он спит. Как вздымается и опускается во время дыхания его спина, как блестит взмокшая смуглая кожа, как перекатываются мускулы, когда он во сне меняет позу, перекладывая голову на другой локоть.

Сижу и откровенно пялюсь, испытывая странное волнение. Мысли всякие в голове теснятся…

Почему Герман такой? Грубый, властный, такой порочный. Его взгляд, которым он тогда на меня в клубе смотрел, при этом лаская сразу двух девушек, так и стоит перед глазами. Когда вспоминаю — помыться хочется.

Но вот сейчас он лежит всего в метре от меня. Болен и уязвим, но слабым у меня Германа язык назвать не поворачивается. Потому что даже в этот момент уязвимости он совсем не создаёт впечатление слабого. Он по-прежнему опасен и непредсказуем.

Я не знаю, чего от него ожидать через час, наутро или через день. С ним постоянно надо быть настороже. Нельзя расслабляться.

В спальню я возвращаюсь со странным ощущением. В груди как будто немного щекотно, а в мыслях хаос. Причесать это и сесть работать над дипломом оказывается той ещё задачей, но всё же мне удаётся погрузиться в тему.

В итоге сижу я долго, почти до двух ночи, прервавшись дважды на перекус и на то, чтобы заглянуть в гостиную на Германа. Он спит весь день и ночь, ни разу не просыпаясь. Я даже начинаю волноваться, нормально ли это, смотрю в интернете. Но и интернет, и ровное дыхание Германа убеждают меня, что при вирусных инфекциях такое может быть — организму нужен сон для борьбы и восстановления.

Даже не помню, как доползла до кровати и рухнула спать, не переодевшись в пижаму.

Но вскакиваю резко, когда слышу шум в коридоре и приглушённые ругательства. Кажется, Герман уже не спит и ему лучше.

Я смотрю на время — половина восьмого. Сползаю с кровати и подхожу к двери, прислушиваюсь, а потом приоткрываю её, выглядывая в коридор.

В коридоре горит боковой свет. Герман стоит ко мне вполоборота, закидывая какие-то вещи в свою объёмную спортивную сумку. На нём чёрная толстовка и джинсы, а влажные после душа волосы свернулись мягкими волнами у лба. Движения у него резкие, чёткие — ни единого следа вчерашней слабости.

— Герман? — зову негромко, переступая порог и плотнее запахивая на груди спортивную мастерку. — Ты… как?

Он замирает на долю секунды, а затем поворачивается ко мне. Выглядит он, надо признать, гораздо лучше, чем вчера утром, но всё равно бледнее обычного, а под серыми глазами залегли едва заметные тени.

— Доброе утро, Маюня, — на его губах мгновенно появляется та самая фирменная, лениво-наглая ухмылка, от которой у меня внутри тут же пробегает щекотка. — Решила проводить меня на игру? Как трогательно.

— Ты же болен, у тебя вчера была высокая температура…

Герман застёгивает молнию сумки резко, а потом поднимает взгляд на меня.

— Я в полном порядке, Котёнок. Температуры нет, значит, я в строю. Сегодня важная игра, нельзя пропустить.

— Но… ты же вчера на ногах едва стоял, так быстро это не проходит. Может стать плохо на игре. Тебе лежать надо, а не…

Он подхватывает сумку, в два широких шага сокращает расстояние между нами и нависает надо мной, упёршись рукой в дверную коробку. От него пахнет гелем для душа, ментолом и цитрусовой жвачкой. Взгляд серых глаз скользит по моему лицу.

— Я сказал — я в норме, Майя. Сегодня важный матч. Смотрины в сборную. Я не пропущу его из-за того, что вчера немного словил слабость, — его голос звучит низко и жёстко, без капли вчерашней хрипоты. — И не надо делать такие огромные глаза.

Я судорожно сглатываю, глядя в его потемневшие, холодные радужки.

Всё. Иллюзия рассеялась. Вчерашнего уязвимого парня, который с закрытыми глазами просил меня побыть с ним рядом, больше нет. Передо мной снова тот самый Герман — жёсткий и высокомерный.

Он снова ведёт себя как мудак.

— Да делай что хочешь, — бросаю я, отступая на шаг назад, ближе к спасительной двери спальни. — Можешь хоть умереть на своей баскетбольной площадке. Мне-то какое дело.

Он усмехается — хищно, почти довольно, словно моя колючесть забавляет его.

— Вот и умница. А вообще, приходи на игру, Котёнок, чтобы убедиться, что я там точно не умру. Могу застолбить для тебя место в удобной наблюдательной зоне.

— Сто лет нужно мне, — фыркаю в ответ и отступаю ещё на шаг — уже в спальню.

— Как знаешь, — дёргает он плечом, а потом подхватывает свою сумку, куртку с вешалки и через пару секунд оказывается уже за дверью.

Хмыкнув, я возвращаюсь в спальню. Включаю ноутбук, а сама иду на кухню, чтобы сварить себе кофе. Внутри тлеет непонятное ощущение — то ли раздражение, то ли беспокойство.

Герман — взрослый человек. И он в состоянии сам решить, что ему делать.

Да и какая мне вообще разница?

И на игру его я совсем не собираюсь идти. Неинтересно мне. Наоборот!

Наливаю себе кофе, отрезаю пару кусочков сыра и положив на блюдце, иду обратно в спальню к ноутбуку. Сегодня у меня задача завершить основной смысловой раздел диплома. Впереди ещё выводы, структурирование, проверка, но всё же две трети работы уже будет сделано.

Но едва сажусь за стол, как смартфон отзывается вибрацией — сообщение от старосты группы.

“Майя, ты сможешь сегодня приехать? —

пишет Таня.

— Препод по статистике требует, чтобы все были на контрольной, даже те, кто на больничном. Сама знаешь, какой он придурок. Кстати, тебе уже лучше?”

Ох, похоже, в университет придётся всё же ехать. Но только на контрольную и обратно!

_________________

Дорогие читатели, я разместила на свой завершённый роман "Его пленница", который вы, возможно, читали на другом портале. Но если нет - приходите познакомиться. Это лёгкая книжка)

https:// /shrt/1pQh