Порочный

21

Три минуты общения с Германом, а я словно смену отработала. Он просто высасывает из меня энергию напрочь, заставляя чувствовать себя очень странно. Под кожей словно всё вибрирует, когда он смотрит.

Он вообще моргает?

Я не заметила. Потому что взгляд его будто гипнотизирует, парализует тело, вгоняя в какой-то ступор, высасывает волю.

Поэтому когда я забегаю в спальню, то захлопываю дверь и на несколько секунд приваливаюсь к ней спиной. Прикрываю глаза, переводя дыхание.

Переодеваюсь в более закрытую одежду, сменив пижамные майку и шорты на спортивные штаны и свободную футболку. Шорты у меня почти до колен, и майка довольно закрытая, но с Германом лучше перебдеть.

Волосы ещё влажными сплетаю в лёгкую косу, натягиваю носки, потому что ступни немного мёрзнут, хотя в квартире довольно комфортная температура.

С кухни доносится приятный запах еды, и мой желудок, надо же, отзывается урчанием. Кажется, я даже сержусь на его предательство, потому что теперь получается, что Герман оказался прав.

Хочется в протест не пойти, но играть с Германом в эту игру опасно. Он сказал, что если я не приду сама, он меня притащит. И у меня нет абсолютно никаких причин в этом сомневаться.

Я не из тех, кто умеет сражаться.

Я жалкая. И предпочитаю просто переждать. Мне нужно просто выполнить свою работу, не провоцируя его, и сделать это максимально быстро, а потом уйти.

Не провоцировать, не отсвечивать, ждать. Этому я научилась как никто другой. Моя годами отработанная стратегия выживания. Так что справлюсь.

В конце концов Герман позвал меня всего лишь завтракать, а не стать жертвой обряда жертвоприношения.

Десять минут истекли, и я иду на кухню. Герман стоит у плиты и как раз перекладывает со сковороды на тарелку еду. Мне не видно, что там, но запах действительно идёт очень аппетитный.

У Германа влажные волосы после душа, а ещё он без футболки.

Ну вот обязательно?

Понимаю, что это его дом, но всё же ради приличия он мог бы и одеться. Хотя… Герман и приличия? О чём это я?

— Садись, — командует он, не поворачиваясь. Я вошла тихо, но он услышал.

Я опускаюсь на стул и не сразу осознаю, что рассматриваю его. А посмотреть… надо признать, есть на что. Широкий разворот плеч, литые мускулы с чётко очерченным рельефом. Высокий рост и спорт дают о себе знать в каждой линии тела. Я гипнотизирую ложбинку вдоль его позвоночника, смотрю на то, как напрягаются лопатки при каждом движении рук, и против воли сглатываю внезапно пересохшим горлом.

Он пугает меня до одури. Я прекрасно знаю, насколько он опасен и безжалостен, но при этом… от него совершенно невозможно оторвать взгляд. И это злит меня ещё больше! Я должна сидеть и планировать, как выжить на его территории, как не сойти с ума в этой клетке, а вместо этого пялюсь на его голую спину, забыв, как дышать. Идиотка.

Спешно отвожу взгляд, когда Герман разворачивается и подходит к обеденному столу, а потом ставит на него две тарелки. Одну двигает ко мне.

На тарелке что-то вроде омлета, перемешанного с помидорами, болгарским перцем и укропом, а сбоку несколько ядер грецких орехов.

— Приятного аппетита, — бросает он, и даже эта фраза из его уст звучит… странно.

— Спасибо, — киваю и беру вилку, которую он тоже положил.

Он тоже садится и, как тогда в ресторане, начинает спокойно и расслабленно есть. Я же отделяю вилкой кусок омлета и почему-то зависаю. Мне не по себе. Всё это — вся ситуация — выглядит настолько странно, что мой мозг будто отказывается её обрабатывать.

— Сколько ты весишь? — неожиданно спрашивает Герман, вскинув на меня глаза, когда я, наконец, доношу вилку до рта.

— Сорок два килограмма примерно, — отвечаю удивлённо. — А что?

— Это слишком мало для твоего роста. У тебя проблемы с питанием?

Почему он вообще спрашивает об этом? Вот какое ему дело?

— Нет у меня никаких проблем с питанием, — хмыкаю и кладу кусок в рот. Хм, а это и правда вкусно. — Да и тебе какая вообще разница? Не переживай, я не умру от истощения до того, как закончу писать твой диплом.

— Котёнок, кроме диплома, тебя со мной ждут ещё повышенные физические нагрузки, так что ты давай ешь хорошо.

Он уже доел свою порцию и просто откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и смотрит на меня в упор.

Чёрт, что?

Он серьёзно?

— Герман, отвали, — в этот раз я выдерживаю его взгляд, протолкнув в себя кусок омлета. — Физическими нагрузками займёшься сам с собой. И перестань пялиться, как я ем, пока я не подавилась.

— Я умею делать приём Геймлиха, спасу тебя если что. Ешь.

Есть мне, конечно, уже совсем и не хочется. Но пару кусочков я всё же в рот кладу, чтобы он отстал.

— Потом доем, — встаю из-за стола и забираю свою тарелку. — Где у тебя пакетики, чтобы я могла накрыть тарелку и поставить в холодильник?

— Выброси. Лучше свежее приготовить.

В моей семье выбрасывать еду было не принято. Не съел завтрак? Доешь его на обед или на ужин, ну или завтра. Другую еду не брали, пока были остатки с предыдущего приёма пищи.

Я сама нахожу рулон с пищевой плёнкой и оборачиваю тарелку.

— Вкусно получилось, просто порция большая. Я позже съем, — всё же ставлю в холодильник, на что Герман пожимает плечами.

Пока я мою руки, он за спиной чем-то шелестит. Мне хочется быстрее сбежать в комнату, потому что меня смущает находиться рядом с полуголым парнем. Тем более если этот парень — Герман.

— Держи, — протягивает мне высокий стакан с трубочкой, когда я вытираю руки и оборачиваюсь.

— Что это? — пахнет вкусно, как мороженное, и я на автомате беру в руки.

— Протеиновый коктейль. Мне всё ещё не нравится, что ты ничерта не ешь.

Блин, у него пунктик, что ли?

— Тебе нужен белок. Насколько я знаю, на прошлой неделе ты после физкультуры грохнулась в обморок.

— У меня просто немного закружилась голова. Да и откуда ты это узнал? — хлопаю глазами, глядя на него удивлённо. Похоже, Герман не только озабоченный придурок, но ещё и помешан на контроле. Тогда это вообще капец.

— Случайно. Девки в коридоре болтали.

Я опускаю глаза на трубочку, но сделать глоток не решаюсь. Мама всегда учила не пить ничего, что я сама не наливала. Тем более, от малознакомых людей. А с Германом я мало знакома, даже не смотря на то, что ночевала в его квартире и только что завтракала с ним полуголым за одним столом.